— Я умею читать, — сказал Эйс. — Хотя вы и в это вряд ли поверите.
— Ну-ну, — Алан засунул большие пальцы за пояс. — Значит, поглядел на пустышку и купил книжку.
— Надо же, парень — поэт, и сам того не знает.
— Ну почему же, знаю. Это хорошо, что ты мне напомнил, Эйс. А теперь, я надеюсь, ты выкатишься из города, правда?
— А если нет? Тогда вы наверняка найдете, что пришить мне? Скажите, шериф Пэнгборн, слово «реабилитация» есть в вашем словаре?
— Есть, — сказал Алан, — но к Эйсу Мэрриллу это слово не относится.
— Не стоит давить на меня, приятель.
— Я и не давлю. Когда начну, ты сразу поймешь.
Эйс снял свои темные очки.
— Вы, легавые, никогда не отстанете, верно? Вы никогда... мать вашу... не отстанете.
Алан промолчал.
В следующее мгновение к Эйсу, похоже, вернулась его выдержка. Он снова надел темные очки.
— Знаете, — сказал он, — думаю, я уеду. У меня есть, куда ехать, и полно дел.
— Это хорошо. Занятые руки — счастливые руки.
— Но если я захочу вернуться, я вернусь. Слышите
— Я слышу, Эйс, и могу тебя заверить, что это будет не самый разумный твой поступок. Слышишь меня?
— Вы меня не пугайте.
— Если я тебя не пугаю, — сказал Алан, — то ты еще тупее, чем я думал.
Эйс секунду глядел на Алана сквозь темные очки, а потом рассмеялся. Алан не придал значения тому, как прозвучал этот смех — он был странным и вызывал мурашки. Алан стоял и смотрел, как Эйс своей расхлябанной походкой пересекает улицу, открывает дверцу своей машины и садится в нее. Через секунду мотор взревел, из глушителя вырвалось выхлопное облачко. Прохожие остановились поглазеть.
Такой глушитель запрещен, подумал Алан. Стеклянная трубка. Я могу штрафануть его за это.
Но какой в том прок? Есть рыбка покрупнее, чем Эйс Меррилл, который к тому же уезжает из города — на сей раз, будем надеяться, навсегда.
Он проводил глазами зеленый «челленджер», развернувшийся в неположенном месте на Мейн-стрит и ринувшийся в обратном направлении — к Касл-Стрим и городской окраине. Потом повернулся и окинул задумчивым взглядом зеленый тент. Эйс вернулся в родной город и купил книжку, а именно: «Остров сокровищ». Купил он ее в «Самом необходимом».
«А я полагал, магазин сегодня закрыт, — подумал Алан. — Разве так не было написано на табличке?»
Он прошелся по улице и остановился перед «Самым необходимым». Насчет таблички он не ошибся; она гласила:
ЗАКРЫТО ПО СЛУЧАЮ ДНЯ КОЛУМБА
«Если он впустил Эйса, может, впустит и меня?» — подумал Алан и поднял кулак, чтобы постучать в дверь. Но прежде чем он успел опустить его, включилась электронная пищалка радиотелефона, пристегнутая к его поясу. Алан нажал на кнопку, отключающую ненавистное устройство, и еще мгновение нерешительно потоптался перед дверью в магазин, но... на самом деле он уже знал, что ему придется делать. Если вы юрист или бизнесмен, то, наверно, можете позволить себе не обращать внимания на пищалку какое-то время, но если вы окружной шериф — причем не назначенный, а выбранный, — это отпадает.
Алан пересек тротуар, помедлил, а потом быстро обернулся. Он чувствовал себя в роли водящего в игре «Красный свет» — того, кто должен ловить других игроков, в движении, чтобы заставить начать все заново. К нему вернулось ощущение, будто за ним наблюдают, причем ощущение очень сильное. Он был уверен, что заметит испуганное колыхание занавески на дверном стекле с внутренней стороны.
Но ничего этого не произошло. Магазин по-прежнему дремал на необычно жарком октябрьском солнцепеке, и если бы Алан не видел своими глазами, как оттуда выходил Эйс, он мог бы поклясться независимо от своих ощущений, что магазин пуст.
Он подошел к своей патрульной машине, достал микрофон и включил его.
— Звонил Генри Пейтон, — сообщила ему Шейла. — Он уже получил предварительные доклады по Нетти Кобб и Уилме Джерзик от Генри Райана — прием?
— Понял. Прием.
— Генри сказал, если вы хотите, чтобы он сообщил вам основные моменты, он будет у себя примерно до полудня. Прием.
— Ладно. Я сейчас на Мейн-стрит. Скоро буду. Прием.
— Угу. Алан?
— Да?
— Генри еще спросил, поставим ли мы у себя факс в этом веке, чтобы он мог просто посылать копии таких отчетов, а не названивать каждый раз и читать их вам по телефону. Прием.
— Скажи ему, пускай напишет письмо главному выборному, — сердито буркнул Алан. — Не я составляю бюджет, и ему это прекрасно известно.
— Ну, зачем кипятиться? Я же просто передаю, что он сказал. Прием.
Однако Алану показалось, что Шейла сама слегка раскипятилась.
— Конец связи, — сказал он, сел в машину и повесил микрофон на место.
Он глянул на здание банка и засек на большом цифровом табло время — десять пятьдесят и температуру — восемьдесят два градуса. «Господи, — подумал он, — как же нам это некстати. Все в городе и без того накалены».
Погрузившись в задумчивость, Алан медленно ехал обратно к зданию муниципалитета. Он никак не мог стряхнуть с себя ощущение, будто что-то происходит в Касл-Роке — что-то на грани выхода из-под контроля. Это, конечно, было бредом — полным безумием, — но все равно он не мог выбросить этого из головы.
1
