На этом их разговор о прошлом семьи Вольциньеров завершилось. Они подъехали к белому зданию, расположенному в стороне от деревни. Это было старое, еще дореволюционное строение. Толстые прочные стены, высокие окна. Кое-где пластиковые. Вокруг сбрасывали свою листву густо стоящие высокие ранетки. Дикие мелкие плоды держались на них еще цепко. Всю зиму будут птицы летать среди ветвей - мелких кислых яблочек уродилось в этом году море. Здесь, в этом здании, и проживал свои дни бывший генерал-лейтенант Яков Петрович Дерюгин. К нему все относились хорошо. Он был безобиден. Обижался только часто, плакал, как ребенок, жаловался. Заведующая интернатом, Галина Васильевна, старалась создать все условия старому несчастному человеку. И одежду получше подобрать, и одеяло потеплее, нехитрое угощение частенько приносила: то пачку печения, то конфеток, то варенья. Её сын был в той колонне солдат, на которую летел водитель, одурманенный наркотиками. Сын остался жив.
Генерал Дерюгин перенес тяжелую черепно-мозговую травму. Его прооперировали, вернули к жизни. Несколько дней генерал был в коме. Мария Георгиевна сидела возле него, не отходя. Через три дня Иван уговорил её съездить домой, помыться, переодеться, все равно отец ничего не чувствует. Назад женщина не вернулась, а генерал пришел в себя через сутки. Иван же сразу сообщил ему горестную весть, что Марии Георгиевны больше нет - умерла от инфаркта по пути из больницы. Об этом он и сказал отчиму, сидя возле него, не советуясь с врачами. И в тот момент померкло сознание пожилого человека, он заплакал, размазал по щекам слезы и жалобно позвал:
-- Мама! Мама! Я хочу к маме. Где моя мама? Бабушка! Позови маму.
В голове старого спутались все временные пласты, он стал совсем ребенком, наивно смотрел на окружающие вещи, и все звал маму и бабушку. Но при этом помнил, что у него есть жена Маша. Её он тоже ждал, верил, что она скоро придет за ним и увезет его домой. Информация о смерти жены не дошла до сознания старого человека. Помнил он и Ларису, порой звал её. Только никто не знал, кто она такая. А генерал рассказывал, что она добрая, что она его любит, а вот Ванька, говорил всем больной человек, нехороший, злой, он и Лару обижал. Иван врачам сказал, что матери и бабушки генерала давно нет в живых, а женщины, по имени Лариса, он совсем не знает. Наверно, что в мозгах опять спуталось. Бывали Якова Петровича и минуты недолгого просветления. Он вспоминал все до аварии, с недоумением осматривался, но ненадолго. Все кончалось одинаково. Дерюгин спрашивал, где его Маша. Но никто не осмеливался в эти минуты сказать ему о смерти его жены. И сознание Якова Петровича вновь меркло. Иван воспользовался болезнью отчима и отправил человека, который его вырастил, в интернат для слабоумных людей. Этот интернат был небогат, располагался в сельской местности, пребывание Якова Петровича здесь оплачивало военное ведомство, а генеральская пенсия по доверенности доставалась Ивану, чем тот был очень доволен. Воспользовавшись тем, что отчим неадекватен, недееспособен, Иван подал документы на установление опеки, ждал суда. Но ему в первую очередь был нужен доступ к деньгам отца и матери.
Лариса медленно переступила порог бедного медицинского учреждения. Она увидела Якова Петровича жалкого, сгорбившегося, похудевшего, в каком-то старом спортивном костюме, в растоптанных тапочках, он сидел в коридоре, возле розетки, куда был включен кипятильник. Генералу хотелось что-то кисленького, он нарвал диких ранеток и варил в кружке из них компот. Рядом стояла недовольная медсестра, готовясь отобрать кипятильник, вдруг ошпарится старый человек. Яков Петрович плакал, как ребенок, защищая свое имущество. Говорил, что он все расскажет маме, что скоро приедет Маша, она не разрешит отбирать кипятильник. А если приедет Лара, то она привезет ему и конфеток, и шоколадок, тогда Яков Петрович всех угостит, а злой медсестре не даст.
-- Ладно, - махнула медсестра, - варите свой компот, Яков Петрович. Но я буду рядом. Потом отдадите мне кипятильник. Я вам и так налью всегда кипяточка. Чайку горячего попьете вместо компота. С вареньем. Вам же принесла Галина Васильевна.
-- Я тебе тоже дам тогда конфетку, - сказал обрадованный Яков Петрович. - Лара скоро приедет. Я знаю. Лара хорошая. Она меня к Маше увезет.
-- Смотри, не забудь про конфетку, - засмеялась медсестра.
В этот момент и зашла Лара с Леонидом. Лариса бросилась к Дерюгину, обняла, заплакала. Тот узнал, стал утешать женщину. На несколько мгновений к нему вернулась его память.
-- Ларочка, девочка моя, ты приехала. Я знал, что ты приедешь за мной. Лара, - попросил он, - Машу найди. Мою Машутку.
Ларе сдавило горло, она, как и другие, не смогла повторить слова Ивана, что Марии Георгиевны больше нет. Видя, что Лара ничего не говорит про Марию Георгиевну, Яков Петрович заплакал и опять стал звать маму.
