Родители Левочки после свадьбы перебрались тоже сюда, в Кочетовку. Жили пока в квартире сына. Официально тогда благоустроенных квартир не продавали, а неофициального варианта не подворачивалось. Однако вежливые, воспитанные родители Левочки решили сделать по-другому. Фрида сказала через месяц после свадьбы:
-- Вы молодые, ребятки, вам лучше жить в благоустроенной квартире. А нас пустите сюда, в деревенский дом. Нам уже хочется быть поближе к земле. Не обижайся, Катя, я помню, это твой дом, если не хочешь, мы не пойдем туда. Тебе решать.
Катюша вопросительно посмотрела на мужа. Веселый Левочка обнял свою ласковую, верную жену:
-- Мам! С моей Катюшей и в шалаше рай. Но я не хочу, чтобы она таскала воду и дрова, топила печь. Такое сокровище надо беречь. Пойдем, Кать, в благоустроенную квартиру. А мама и папа пусть здесь поживут, пока не подвернется что получше.
И Катя согласилась. А довольные Фрида и Семен Сергеевич перешли в старый домишко. Фрида с уважением отнеслась к старому дому, она ничего не тронула, не выбросила, все оставила по-старому. Но дом разваливался, и в один день, когда Катя и Левочка пришли к родителям, Семен Сергеевич сказал:
-- Холодно здесь. Мы уж утепляли, утепляли, ничего не помогает. А не построить нам, ребята, здесь новый дом. Средства у нас есть.
Левочка как-то странно ответил:
-- Не знаю. Ты ведь помнишь, пап... Я не меняю своих решений... Спроси, впрочем, Катю, это её дом...Что она скажет.
Катя вспомнила, как бывало холодно в родительском доме, он совсем не держал тепла (зимой девушка спасалась тем, что спала на печке), и согласилась. Фрида очень деликатно спросила, что делать со старой мебелью и прочими вещами. Катя смущенно улыбнулась:
-- Фрида Христиановна, да вы теперь хозяйка. Я взяла, что мне было дорого. Выбросить, наверно, придется.
-- Золотая у меня невестка, умница, - ответила Фрида. - Катюш, я тебе приготовила подарок. Возьми. Я знаю, тебе нравились такие.
Она протянула небольшой флакончик.
-- Духи! Французские духи, - ахнула Катя.
Ей никто еще не дарил таких духов. У Катюши замерло сердце. Она как-то в магазине видела такие, но не осмелилась даже спросить, сколько стоят.
-- Я раньше не знала, что ты мечтала о них, - улыбнулась Фрида. - А узнала неделю назад, ты сказала, что тебе очень нравится их запах. Вот Семен ездил к себе в банк и купил. Левочка, - мать обратилась к сыну, - мог бы и ты купить.
-- Мам, моя Катюша хороша и так. Да и не позволяет моя зарплата покупать французские духи.
-- Конечно, Фрида Христиановна, Левочка правильно говорит, - Катя во всем соглашалась с мужем. - Я обойдусь и без духов. Не это главное.
Она робко положила на стол флакончик, не понимая всех подводных течений разговора, но знала одно: она всегда и во всем с Левочкой должна быть согласна.
-- Возьми, Катя! Не обижай нас. Левочка, ты же знаешь, в нашей семье есть деньги. Они все равно твои будут, - ответила мать, обращаясь к сыну, - хоть ты и взял после женитьбы фамилию жены. Чудиков ты у нас теперь! В конце концов, Сема получает большую зарплату, Мы можем купить хорошие духи. Кстати, папа теперь работает в А-кском банке.
-- Все, мать, закончили, - как-то устало ответил Левочка и обнял жену. - Хотите строить дом, стройте. Но себе - не нам. А духи, Катюш, возьми. Купили уже. Я то разобидятся мои предки. И я люблю, когда от тебя приятно пахнет, когда ты у меня счастливая.
Катя счастливо замерла в надежных руках Левочки, прижимая к себе маленький флакончик. Она ничего не знала о конфликте в семействе Вольциньеров, не знала, почему Левочка взял после свадьбы её фамилию, но была во всем согласна с Левочкой. Чудиковы, так Чудиковы. Только все равно Левочку в деревне Вольциньером кличут.
Место, где стоял Катин дом, было замечательное, недалеко от реки, дом окружал сад, его еще Катин дед заложил. Старшие Вольциньеры построили там новый, большой, по тем временам, дом, сохранили сад, в том числе и ранетку, что давала крупные прозрачные плоды, и остались навсегда жить в Кочетовке. Дед Левочки, старый Христиан, который, оказывается, был жив, не приезжал ни разу в деревню. Первый раз он появился, когда умер внук. Веселыго и насмешливого Левочки Вольциньера не стало.
Два негодяя.
