Вернувшись с работы, Константин подробно рассказал Кате о разговоре в кабинете Павла.
— Садись обедать. — Зорина резала хлеб. — Видишь, я же говорила тебе. Вы подозреваете кого-то конкретно?
— У оставшихся в живых алиби. — Скворцов сел за стол и принялся накладывать салат. — Однако брешей в нем, как видишь, сколько хочешь. Это во-первых. Во-вторых, нас с Павлом настораживает, что они не только не хотят нашей помощи, но и боятся ее. Конкретно меня из этой троицы беспокоит некто Малиновский. — Он объяснил Кате, почему сосредоточил свои подозрения именно на этом бизнесмене.
— А что с похоронами Сергея Варина? — спросила журналистка.
— Его кремировали и быстрехонько рванули на самолет. — Константин с удовольствием ел мясо. Как он соскучился по домашней пище!
— Вкусно, дорогой? — поинтересовалась девушка.
— Божественно!
— Видишь, что значит готовить с душой! — Она погладила Скворцова по плечу. — А я сегодня беседовала с нашим главным редактором, и он посоветовал мне уйти в отпуск, чтобы помочь тебе и подготовиться к переменам в жизни.
— Отлично! — Оперативник наливал компот. — Пашка поручил мне Малиновского: дескать, его подозреваешь — с ним и работай.
— Собираешься осмотреть его дачу? — догадалась Катя.
— И особенно забор, — кивнул Константин. — Вот только ума не приложу, как это сделать. Юрий Анатольевич — самый крепкий орешек из троих. Его адвокат не даст и близко подступиться к особняку.
— У тебя есть сведения о членах семьи? — спросила Катя.
— Конечно, — он достал из «дипломата» аккуратно сложенные листки и протянул подруге.
Несколько минут она изучала их, поглаживая лоб.
— Милый, есть идея! Кажется, я действительно могу тебе помочь.
На следующий день Катя Зорина стояла у дачного дома Малиновского со всеми причиндалами, полагающимися носить журналисту, идущему на интервью. Дверь ей открыл тесть Юрия Анатольевича, Терентий Трофимович Незлобин, ветеран труда, отдавший приреченскому заводу «Пассат» пятьдесят лет жизни.
— Здравствуйте, — приветливо улыбнулась девушка пожилому мужчине. — Екатерина Зорина, газета «Вести Приреченска».
Старик недоуменно посмотрел на нее:
— Что вы хотите?
— Вы Терентий Трофимович Незлобин? — уточнила Катя.
Мужчина кивнул, все еще не понимая, зачем мог понадобиться газете.
— Уважаемый Терентий Трофимович! — начала Зорина. — Наша газета готовит статью о ветеранах труда города, тех, кто в течение долгих лет не менял место работы и отпраздновал на предприятии свой юбилей. Насколько мне известно, вы трудились на «Пассате» пятьдесят лет.
Глаза Терентия Трофимовича посветлели, лицо озарила улыбка.
— А ведь точно, черт возьми! — захохотал он. — Неужто помнят!
— Конечно. — Журналистка засмеялась в ответ. — Иначе меня не прислали бы взять у вас интервью.
— Пожалуйста, проходите, — засуетился старик. — Сейчас жене скажу. Не каждый день нами интересуется пресса, все больше о зяте пишут. Оно и понятно: крупный бизнесмен. А я всего лишь обыкновенный рабочий.
— Люди должны знать не только предпринимателей, — Катя прошла на просторную веранду и села в предложенное кресло, принимая от растерянной жены Незлобина блюдо с огромными ягодами малины. — Итак, давайте начнем.
Старика от радости захлестнула волна красноречия. Он рассказывал о своей жизни в таких подробностях, что на все ушло два часа, а Катя, до смерти уставшая, думала о таком хорошем изобретении человечества, как диктофон. Раньше бы она прилежно записала каждое слово Терентия Трофимовича. Наконец мужчина закончил повествование.
— И вот теперь я на пенсии, — добавил он. — Живу на даче, ращу внука.
— У вас шикарная дача! — Зорина окинула взглядом трехэтажный дом. — Наверное, все своими руками?
— Руки у меня, может, и золотые, — рассмеялся старик. — А вот настоящего золота для покупки материалов нет — не заработал. Честно говоря, строительством руководил мой зять, один из владельцев отеля «Золотое руно», Малиновский Юрий Анатольевич. Слышали небось?
Журналистка кивнула.
— Они с дочерью, когда на отдыхе, все больше по заграницам, — осуждающе произнес Незлобин. — Однако я не обижаюсь. Мы прекрасно с женой и внуком обходимся без них.
Вскользь брошенный упрек зятю не мог не вылезти: Терентию Трофимовичу после рассказа своей трудовой биографии было обидно, что за пятьдесят лет он практически ничего не заработал, в то время как Малиновский…
— Зато каждое деревце, каждый кустик посажены и выращены моими руками. — Старик любовно погладил веточку груши, касающуюся его плеча.
— Можно посмотреть сад? — спросила Катя. Разговор начинал переходить в нужное ей русло.
— Буду польщен.
Незлобин сам вызвался показать ей все прелести своего райского уголка. Взяв журналистку за локоть, он водил ее по дорожкам, подробно рассказывая про каждую травинку. Мысли Зориной работали в одном направлении. Она не могла придумать причину, по которой ей было необходимо погулять по участку одной, однако судьба сегодня явно оказывала ей милости.
— Терентий Трофимович! — раздался мужской голос. Старик вздрогнул.
