— Посмотри в бардачке. Штук десять точно найдется.
Мальвина открыла бардачок.
— На что они хоть похожи? — Она повернулась к Марку. На ее губах играла лукавая улыбка. — Шучу, шучу! Только не тормози, пожалуйста!
Несколько минут она рылась в бардачке и перебирала кассеты, затем, не показав Марку, вставила одну из них в магнитолу. Тесное пространство кабины заполнил громкий гитарный рифф, сопровождаемый звуком полицейской сирены. «Баллада Сержа К.». Ночная прогулка одинокого горожанина.
Марк моментально узнал альбом. «Рок-поэмы».
«Завтра, завтра. Завтра, как вчера», — чуть гнусаво запел Шарлели Кутюр.
— Так я и знал, что ты выберешь именно эту, — сказал Марк.
— Я догадалась. Не хотела тебя огорчать…
Марк улыбнулся. Они въезжали в Бовэ. Даже в пять утра пересечь город оказалось не так просто. Они передвигались медленными скачками от светофора к светофору. Очевидно, какой-то садист из местной администрации специально натыкал их так, чтобы водитель, соблюдающий разрешенный лимит скорости, обязательно застревал на каждом перекрестке.
— Ты права, — признал Марк, тормозя перед очередным светофором. — Не стану спорить. «Рок-поэмы» — лучший французский рок-альбом.
— Может быть. Я его никогда не слышала. Знаю у Шарлели Кутюра всего одну песню. Сам понимаешь какую. Но поскольку CD-плеера у тебя нет, придется проигрывать все подряд.
— А что ты вообще слушаешь?
— Ничего.
В наступившей затем тишине раздавался только голос Шарлели Кутюра. Грузовик выбрался из Бовэ. Первая сторона кассеты закончилась. Мальвина, ни слова не говоря, поставила ее второй стороной и сделала звук погромче. Пожалуй, слишком громко. От первых же фортепианных аккордов завибрировала крыша.
У Марка по спине пробежала дрожь. Мальвина закрыла глаза и принялась, беззвучно открывая рот, подпевать исполнителю.
Марк невольно сбросил скорость. Он слушал эту песню сотни раз. Он слушал ее один, когда накатывала тоска и одолевали сомнения. Когда Лили не было рядом. Лили ее не выносила. Песня ввергала ее в ярость. Однажды — ей тогда было восемь — она в гостях у подружки разбила транзисторный приемник, бросив его на плиточный кухонный пол, просто потому, что по радио передавали эту песню.
У Мальвины на глазах появились слезы. Солист замолчал, и вступила гитара. Марк смотрел прямо перед собой.
Голос Шарлели Кутюра постепенно стихал. Мальвина шмыгнула носом. Марк ничего не сказал. По обочинам шоссе национального значения тянулись унылые деревушки. Придорожные щиты сообщали, сколько человек погибло в автокатастрофах, сколько большегрузных автомобилей проезжает здесь ежедневно. Минут через двадцать показался Компьень. Машин стало заметно больше.
На выезде из Компьеня Марк глянул на Мальвину.
— В следующем городке остановимся. Может, булочные уже откроются. Надо что-нибудь съесть.
Мальвина мотнула головой в сторону задней части фургона.
— Да ну? А я надеялась, что ты пустишь меня за руль, а сам займешься стряпней. Блинчики там, вафли… Неужели дед с бабкой тебя не научили?
Марк пропустил колкость мимо ушей. Он уже решил не обращать внимания на ехидные реплики Мальвины и ждал подходящего момента, чтобы задать ей мучивший его вопрос. Впрочем, вышло так, что первой заговорила Мальвина. Они проезжали деревушку под названием Катенуа, центральная часть которой с церковью, школой и мэрией предусмотрительно располагалась в отдалении от дороги. Марк припарковал фургон на пыльной стоянке. Лавки были еще закрыты, как и ресторан, зазывавший водителей на комплексный обед за 49 франков. Марк убедился, что маузер по-прежнему лежит у него в кармане, вынул из замка ключи зажигания и выпрыгнул из «ситроена». Вокруг стоянки росло несколько березок с почерневшей от выхлопов листвой. Марк отошел за деревья, помочился и вернулся в грузовик.
Мальвина за время его отсутствия, кажется, ни разу не пошевелилась. Марк приблизился к пассажирской дверце и распахнул ее. Затем достал из кармана пять листков, вырванных из тетради Гран-Дюка, и протянул их Мальвине:
— На, прочти.
Мальвина удивленно уставилась на него.
— Это несколько страниц из дневника Гран-Дюка. Результаты его расследования. Прочти, это весьма поучительно. А потом я покажу тебе кое-что еще.
