— Предупреждаю, Витраль, если у тебя не встанет, я выстрелю. Теперь Лиза-Роза вернется домой. К нам домой. К себе домой. Поигрались, и будет. В самолете померла засранка Эмили, ты сам это признал. И тебе не удастся во второй раз украсть у меня сестру…
Все, хватит раздумывать. Шевельнуться Марк не мог, но никто не мешал ему перехватить инициативу и заставить Мальвину нервничать. А там видно будет. Стараясь, чтобы его голос звучал как можно тверже и насмешливее, он сказал:
— Так тебе что, младшей сестренки не хватает?
Это были первые слова, произнесенные им за несколько долгих минут. От удивления Мальвина слегка ослабила напор.
— Видишь ли, Мальвина, дело не в сестренке. И не в братишке. Твоя проблема не в этом. Тем более что по ту сторону Босфора у тебя должно быть полным-полно и братьев, и сестер. Твой папаша Александр оставил там по себе кое-какую память. При жизни он не больно-то сдерживался. Понимаешь, что я имею в виду? У него всегда вставал…
Ствол револьвера опустился в обессилевшей руке Мальвины. А Марк продолжал:
— Ты ведь была не такая уж маленькая, так что должна помнить. Твой папочка в Стамбуле не пропускал ни одной юбки. Трахался направо и налево. На работе. После работы. Ты должна помнить, как плакала твоя мать. И как ее утешали разные типы с голубыми глазами…
Мальвина на глазах делалась как будто еще меньше ростом.
— Потому не исключено, что Лиза-Роза — вовсе не сестра тебе, — безжалостно заключил Марк.
Мальвина закричала. На них начали оборачиваться пассажиры вокзала Сен-Лазар. В тот же миг маленькая рука с такой силой сжала Марку гениталии, что от боли он почти потерял сознание.
Маузер исчез в кармане Мальвины. Двигаясь мелкими шажками, она растворилась в толпе, словно угорь, скользящий меж водорослей.
Марк пришел в себя. Он стоял на коленях, с трудом дыша.
К нему на помощь бросились люди.
Наконец-то.
Марк шел по вагону. Ни одного свободного места. Будь они прокляты, эти поезда «Париж — Руан», особенно в пятницу вечером. Наверняка железнодорожная компания продает вдвое больше билетов, чем имеется пассажирских мест.
Промежность у него все еще ныла. Он просидел на полу в зале ожидания не меньше десяти минут. Его обступили заинтригованные пассажиры.
— Как вы? Здорово она вам вломила, а?
Сочувствие смешивалось у них с любопытством. А как еще прикажете относиться к парню, если девчонка, которую он только что обнимал, врезала ему по яйцам? И смех и грех.
Марк забрал у официанта свой рюкзак и побрел на платформу — ее номер наконец-то объявили, — с которой должен был отправиться поезд на Руан. Каждый шаг давался ему с трудом.
Пройдя еще пару вагонов, Марк потерял надежду найти свободное место и уселся на ступеньках, ведущих на второй уровень. Не он один оказался в таком положении. Рядом вскоре пристроилась мамаша с тремя детьми, делового вида мужчина, тут же погрузившийся в изучение каких-то бумаг, и девочка-подросток. Сидеть было неудобно, но Марк рассудил, что это все же лучше, чем стоять. Наверняка правилами запрещалось садиться на ступенях, однако пятничным вечером в поезд набилось столько людей, что ни одному контролеру не удастся призвать пассажиров к порядку.
Марк пристроил рюкзак между коленями и достал мобильник. Новых сообщений нет.
Он набрал номер Лили.
Семь звонков.
— Лили! Это Марк. Прошу тебя, ответь. Я прослушал твое последнее сообщение. И слышал, как выли сирены «скорой помощи». Я волнуюсь. Обзваниваю все парижские больницы. Перезвони мне. Прошу тебя!
Марк вздохнул и открыл одну из эсэмсок Дженнифер с телефонными номерами больниц. Пока что он обзвонил примерно два десятка из них. Самые крупные. Надо продолжить. Он решил, что потратит на звонки полчаса, а потом вернется к тетради Гран-Дюка.
Снова та же история.
«Добрый день! Скажите, пожалуйста, к вам сегодня не поступала девушка по имени Эмили Витраль? Нет, я не знаю, в какое отделение. Возможно, ее привезли на “неотложке”…»
В поезде стоял адский грохот. Марк напрягал слух, чтобы расслышать, что ему отвечали работники справочной. Впрочем, их ответы не отличались разнообразием.
Нет, пациентки по имени Эмили Витраль у них не значится.
За полчаса он успел обзвонить 22 больницы. Экономия на любезностях давала выигрыш во времени. Он уже перешел к частным клиникам и специализированным больницам. Хотя чувствовал, что в них Лили не найдет.
Его охватывало чувство безнадежности. Впечатление, что он гоняется за химерой. Так можно до завтра звонить…
Надо подумать. Попробовать сложить вместе все части головоломки. И прежде всего — дочитать записи Гран-Дюка. Времени до прибытия в Дьепп у него предостаточно. А там всего-то страниц тридцать осталось.
Марк сунул мобильник в карман куртки и вытащил из джинсов листки, вырванные из дневника Гран-Дюка. Обратная сторона последнего была чистой. Марк достал из рюкзака ручку и чуть дрожащей рукой начертал заглавными буквами:
Ниже приписал, уже мельче:
Подчеркнул три последних слова и добавил три вопроса:
