Он полез в карман, вытащил один, потом второй мандарин. Кожа у них была зеленая.
— Это ничего, что зеленая. А мякоть у них спелая уже. Попробуйте! Жена мне прислала из города. Да… только вот два и осталось.
Королеву показалось, что лейтенант даже смутился от того, что мандарина всего два. «И чего он с нами возится? — подумал он. — Вот была охота! До подъема уже на ногах, во взводе, после вечерней поверки тоже. Жена где-то, а он тут. Сам форму наглаживает, воротнички пришивает, по жаре затянутым ходит. И за каждым солдатом смотри да смотри. Так и времени свободного не останется…»
Александр внимательно присмотрелся к командиру взвода. Совсем молодой, всего на год или два старше его. А уже лейтенант. Когда за что-либо распекает солдат, становится на вид старше, солиднее. А сейчас будто юноша. Когда мандарины вытащил, даже покраснел…
Командир просидел у них недолго. К вечеру пострадавших отправили в госпиталь. Молодость, здоровье брали свое, и в короткое время раны зарубцевались. Ребятам предлагали отпуск при части — пока пожить в зимних казармах. Но Бережной и Королев настояли на своем. После выздоровления отправились в горы к своему взводу.
Оба удивились оживлению в горном лагере. Готовилось какое-то торжество. Солдаты старательно брились, гладили обмундирование. Вечером должен был прибыть генерал. С какой целью — пока никто не знал.
Он приехал не один, а с целой свитой. Все были в парадной форме. И офицеры части, в которой служили Королев и Бережной, тоже.
Все волновались. Такого у них в роте еще не бывало.
Послышались слова команды. Перед застывшей в строю ротой столик, покрытый красным сукном. На нем какие-то бумаги, коробочки. Зачем? Солдаты не знали.
И совсем неожиданными для них оказались слова генерала. Оказывается, рота, как и весь батальон, досрочно выполнила задание. Никто и не подозревал, какой важной была стройка, которой они занимались весь сезон.
К столику поочередно четким шагом выходили солдаты. Многим в этот вечер были вручены похвальные грамоты командующего округом. А двое получили медали — командир взвода и Виктор Бережной.
Александр вздрогнул, когда услышал свою фамилию. Вышел из строя. Он недоумевал: за что же и его вызвали?
— Товарищ генерал, рядовой Королев по вашему приказанию…
Генерал улыбнулся, перебил Александра:
— Вам вручается грамота командующего округом за спасение своего товарища солдата.
Александр получил грамоту, взволнованный, побледневший, встал на свое место в строю — рядом с Бережным.
Когда ребята лежали в госпитале, они успели подружиться. И всегда старались быть вместе. И когда рота возвращалась на зимние квартиры, они снова шли рядом. Королев часто поглядывал на Бережного. Знал, скоро им расставаться: Виктор еще в госпитале написал рапорт о направлении его в офицерское училище.
Вот и знакомая арка, украшенная праздничными гирляндами. И настроение у всех праздничное. Колонну встречают остававшиеся здесь солдаты, жены офицеров, штабные работники. Далеко вокруг разносится строевая песня.
Кажется, Королев впервые увидел, как в такт шагам солнце играет на касках солдат впереди идущего взвода. «Красиво ведь, черт возьми! В самом деле!..»
Командир взвода на ходу повернулся к строю. Лицо у него воодушевленное, он пел вместе с солдатами.
«Хороший все же у нас комвзвода, бравый парень! — решил Александр и вдруг заулыбался командиру, хотя тот не смотрел на него. — И ребята во взводе совсем неплохие, наоборот! Тот же Букреев. Мал, да парень настойчивый. Здорово солдаты идут!»
Снова покосился на Бережного. И уже совсем неожиданно вспыхнула мысль: «А если и мне вернуться в училище? Сумею? — И сам себе ответил: — А почему бы и нет!..»
Лето в разгаре. На словно умытом небосводе ни одного облачка. Высоко-высоко в этой чистой голубизне серебристый самолет стремительно рассекал воздух. Позади него возник и все больше сгущался ровный белый шлейф. Будто клубы изморози вырывались из сопел турбин. Шлейф выдавал направление полета.
Под острым углом к этому шлейфу быстро двигался еще один самолет-перехватчик. Даже непосвященному человеку было ясно: первому не уйти от погони.
Вскоре бесконечные белые шлейфы сошлись: атака состоялась.
А вверху постепенно расплывались тонкие белые линии — следы недавнего воздушного «боя». Самолетов на голубом небосводе уже не было. Первым исчез истребитель. Несколько позже скрылся за горизонтом и бомбардировщик. Вскоре он приземлился на своем аэродроме.
Летчик в расстегнутой кожаной куртке выскочил из своей кабины злой. На вопрос техника самолета, как работали двигатели, только махнул рукой:
— Работали… И кто же это летает на девяносто девятом? — повернулся он к штурману. — Хотя бы его, бродягу, посмотреть. Третий раз за неделю ходим по одному и тому же заданию, и все три раза перехватывает у самой цели. Каково, черт возьми!
Его товарищ не торопясь стягивал с плеч лямки парашюта.
