И еще: «Бог есть и война и мир, и пресыщение и голод. Бог есть все!»175. И это означает, что «…нету грязи и греха для Бога. Мудрый видит единство всего, однако обладает пониманием того, что делать, а что не делать на Тайной Тропе. В искусстве начертания Великого Узора и корениться секрет того, как скрытую природу Бога сделать своей всемогущей Божественной Силой»176. Итак, все, что только можно вообразить, «…все добро и зло, наилучшее и наихудшее, совершенное и вырождающееся — все это в отдельности и вместе взятое, в точности как оно есть — предельно совершенные проявления Духа. Куда ни смотри, нет ничего кроме Бога, ничего кроме Богини, ничего кроме Духа, и ни одна песчинка, ни одна пылинка не может считаться Духом больше или меньше, чем любая другая»177. Уолт Уитмен, в пересказе Камиллы Палья, говорит об этом так: «Я всех цветов и каст, все веры и все ранги — мои. Я фермер, джентльмен, мастеровой, матрос, механик, квакер. Я арестант, сутенер, буян, адвокат, священник, врач. Я и мать, и отец равно. Я актер, актриса. Мои возлюбленные душат меня. Они кличут меня по имени из цветников, виноградников, из чащи густых кустов…»178. И здесь же, в стиле великого Агриппы179, возведшего учение о единстве добра и зла в степень всеобщего закона природы, можно сказать словами безумного Скрябина: так «…герой, сбросивший с себя все оковы, закаленный борьбой и обогащенный слиянием с природой, предается свободной творческой деятельности — божественной игре»180. Это и есть СВЯЩЕННЫЙ БРАК! Или, апеллируя к восточному аналогу, — ОДНОВКУСОВОСТЬ181! То, что «…освобождает нас от безумной игры в прятки с реальностью»182.
Итак, играя, я сам Шакти, сам все многообразие вещей, сам воздух, сам пространство, пауза и молчание… И я же ритм, решительно и мощно рассекающий это пространство… и в то же время я опираюсь на него, я играю в нем, как орел играет с ветром, порождая полет. Я вмещаемость и вместимость… Мне не надо ничего искать, все уже здесь. Мне не надо искать любовь, я и есть любовь… мне не надо искать убийство, я и есть убийство… мне не надо искать красоту, я и есть красота… мне не надо искать Бога, я и есть Бог! Так, мне ничего не надо искать, я уже есть все это! Подобно Танцу Дождя индейцев племени хопи, я танцую СВЯЩЕННЫЙ БРАК с миром, СВЯЩЕННЫЙ БРАК с вещами, с людьми, с пространством, с ветром… Я — БОГ ИГРЫ!183 Вот «…наше золото, которое обладает желаемым качеством, может превращать в золото и красить в золото. Вот величайшая тайна — золото становится золотом и делает все вокруг себя золотым». Позднейшие поколения алхимиков назовут это Философским Камнем, т. е. «…мистическим образом воплотившийся Единый, человек как Бог»184.
И еще раз: ENTOПAN- ЕДИН ЕСТЬ ВСЕ!185 ВОТ ЗОЛОТО!
Что дальше?
<p>15. Седьмая печать — пустота</p>Все вышесказанное как масло намазывается в Алхимии Игры на хлеб т. н. идеи ПУСТОТЫ. И с ней давно следовало бы разобраться! То есть, речь здесь заходит о знаменитой «Мантии Поэтов»186, о horrorvacui187, или говоря словами Джона Фаулза, о «последней линии защиты»188! ТОТАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ! А«…когда представление окончено, что остается?»189
Итак, «…слушай Шарипутра. Все вещи — пусты. Они не имеют ни начала ни конца; они совершенны и несовершенны… пустота не имеет качеств, нерожденная, не встречающая преград… ничем не заполненная… и будучи таковой, не имеет формы, способности воспринимать, чувствовать, проявлять волю, сознавать…»190 или возьмем европейский аналог, в лице Леонардо да Винчи: «Среди великих вещей, которые мы знаем, существование ничто занимает первое место… и сущность его обретается во времени между прошлым и будущим, и ничего не имеет от настоящего. В этом ничто часть равна целому, и целое — части, и делимое — неделимому. И дает оно при делении тот же результат, что при умножении, и при сложении — то же, что при вычитании»191.
И что все это означает?
