Итак, знай: «Я смотрю — значит существую!» И чтобы стать Мастером, необходимо ясно осознать отсутствие того, кто смотрит! Преодолеть себя-исследователя, себя-наблюдателя. И тогда объект исследования растворится на твоих глазах! Или, еще красивее, — ты растворишься в глазах смотрящего на тебя объекта! Одним словом — «Ты Бог, когда не ищешь объект»212. Помни: «Где нет никакого глаза, не существует никакого желания и никакого сознания желания»213. И именно там покоится ИСТОЧНИК АРТИСТИЧЕСКОГО МОГУЩЕСТВА! Именно там находит свое рождение МАСТЕРСТВО ИГРЫ! В этом пространстве нет, и не может быть ничего, все изначально благословлено, прощено и отпущено в свет, который един по обе стороны рампы.214 Вывод: моё идеальное представление об игре на сцене, это creatioexnihilo — творение из ничего; т. е. кристаллизация пустого в своей основе пространства Театра Реальности в Мандалу Образа, находящуюся в процессе творческого раскрытия своей Сокровенной Красоты. Иначе говоря, игра на сцене, да и в жизни — это невероятно сложная модель материализации мыслеформ, «…иллюзорно проявляющихся как объекты»215.
Еще раз: Все это — пусто! «…некому и нечего ухватить. И в то же время это полнота, все цвета, все звуки и все формы. И то, что за пределами всего этого. Все в мире — лишь игра твоих Шакти»216. Здесь пространство смотрит каждой точкой себя, из себя и на себя. Смотрит и одновременно является тем, на что смотрит. Так, глядя в себя, пространство играет с собой и собой, и одновременно наслаждается в этом процессе игры, самообновляется и самоосвобождается. Это и есть
NFINITATISACRUM— ИГРА, ПОСВЯЩАЮЩАЯ СЕБЯ ВЕЧНОСТИ! В свое время эта идея крайне увлекала маэстро Арто: «…все есть лишь пустота, и все в ней, через нее, посредством ее, отсутствие реальнее присутствия, ибо ему — длиться вечно»217. Он утверждал также, что смысл культуры — в движении: «…от пустоты к форме и от формы к пустоте… быть культурным значит сжигать формы, сжигать формы, чтобы обрести жизнь»218… Великий фон Гёте также ищет: «В твоем ничто я все найти надеюсь», и несомненно находит ее благословение: «Дух пустоты, надеюсь, схвачен мной»219. Юнг же называл ее — Плеромой: «…в Плероме есть все и ничего. Нет смысла размышлять о Плероме, ибо это означало бы саморастворение. (…) Плерома есть начало и конец сотворенных. Она наполняет их, подобно тому как солнце повсюду наполняет воздух. (…) Даже в малейшей точке Плерома бесконечна, вечна и полна, ибо малое и большое суть качества, содержащиеся в ней. Это " ничто " полно и непрерывно везде»220. Обращаясь также к мистическим традициям, можно провести аналогии с толтекским термином Нагваль221, или с кабалистическим «Эн-Соф», что одновременно означает «нескончаемое изобилие» и «ничто», с китайским термином Дао, или с индийским Пуруша, что соединяет в себе все крайности и противоположности. Одним словом: «Великая пустота похожа на полноту, но ее действие неисчерпаемо»222.
И последнее: «…за пределами неиссякаемого потока энергии жизни есть вечная реальность — пустота-полнота. За всеми превращениями сокрыто тихое блаженство. Улыбка Будды»223. И «Тот, кто достиг этого осознания, будет чувствовать мир как сцену и будет играть свою роль наилучшим образом»224. Так, «… Я СОВЕРШЕНЕН В НЕБЫТИИ СВОЕМ!»225. ВЫВОД: «…Сознание, Пустота, Свет и Энергия суть одно»226 — Пучина Многоглазая! Вибрация буквы π! Ньютоновский SensoriumDei!
И, наконец, самое главное: пустота — это глубокое, истинное и всепроникающее СОЧУВСТВИЕ К МИРУ РОЛЕЙ! К МИРУ ЛЮДЕЙ! В этом своем сочувствии «Ум пуст и без-умен»227! Уподобься этому «…чистому пребыванию Реальностью. Как форма — ты растаешь как мираж, и в этом красота и свобода. Как суть — ты и есть реальность. Вспомни!»228
<p>16. Танцующий в пустоте</p>Итак, говоря словами незабвенного Хуан Фань-чо — «…”сюй синь” (пустое сердце) — свободное от постороннего знания и предвзятости, открывает актеру, особенно начинающему, путь к истинному знанию и овладению вершинами своего искусства»229.
