– С удовольствием!
Они пошли на кухню. Перед туалетом Людмила Петровна остановилась:
– Мы вас не смущаем своим хождением?
– Ну что вы! Нисколько!
– Невежливо сидеть, когда перед вами дама!
– Простите, мэм! – Антонио непринуждённо поднялся. Трусы и брюки при этом упали вниз.
– Раз уж вы у меня в гостях, не выпьете ли чашечку кофе?
– Только, пожалуйста, без сахара!
– Вам сюда принести или вы с нами?
– Почту за честь!
– У вас прекрасный костюм, вы в нём отлично выглядите!
– Благодарю!
– И это правильно! – сказала она, обращаясь уже к Константину. – Если мужчина ничего собой не представляет – он должен ходить в хорошем костюме!
– Я хотя бы в «коротких штанишках»! – заметил Константин, проходя мимо Антонио.
Они пили кофе в кабинете Георгия, и было общее впечатление того, что им больше никогда и никуда не нужно спешить. Наверно, место такое.
– А вы, Антонио, очаровательно обхамили мою соседку! Мне кажется, что вороны произвели на неё меньшее впечатление.
– Я же не мог с ней беседовать о листочках герани! Это у вас замечательная способность – из вежливости прикидываться такой же слабоумной, как ваша собеседница. Я не такой великий актёр!
– Чем же она виновата, что она такая? Может быть, у неё была тяжёлая жизнь…
– И она её сделала лёгкой! Конечно, человек она очень милый, прожила нелёгкую жизнь… Кстати, кто она по профессии?
– Она была актрисой, а потом театральным критиком.
– Чудненько! Она заслужила своё право быть дерьмом! По-моему, в правах человека есть пункт: «Каждый человек, действуя в рамках закона, имеет право быть полным дерьмом». Святое и неотъемлемое право каждого! Свобода, за которую ратует всё прогрессивное человечество! Но у вас, я вижу, жизнь не была такой уж тяжёлой!
– Вы умеете делать комплименты! Я вас раньше считала самым развратным и испорченным человеком, а вашу искренность игнорировала. При жизни я старалась её не замечать.
– Как? – поразился и засмеялся Константин. – И вы тоже?
– Да. Мне кажется, я сейчас умерла.
– А почему тоже? – спросил Антонио.
– Здесь был сегодня Георгий, мы разговаривали, – пояснила Людмила Петровна.
– Я тоже его слышал. Не видел, но слышал, – добавил Константин.
– Вообще, я планировала сегодня умереть. Я долго разговаривала с соседкой и хотела найти хоть что-то, что бы меня с ней связывало, и не только с ней, я думала обо всех своих знакомых. Ни-че-го! Вот беседуя с ней, я и умерла.
– Это можно понять! – улыбаясь, согласился Константин.
– Только физически мне умереть не удалось, я почему-то всё ещё здесь.
– Ещё не вечер! – вежливо напомнил Антонио.
– Но это не имеет уже никакого значения! А по правде говоря, кроме вас, мне некому сказать о том, что я умерла. Никто меня больше не поймёт. Все остальные мои знакомые – это человечество! Я не люблю человечество!
– Вы не любите человечество? – удивился Константин.
– Не люблю!!! Посмотрите на эту картину! Это Пиросмани. Георгий купил её лет двадцать назад, когда ездил в Грузию к своим родственникам. Даже если о художнике ничего не знать, всё равно видно, что писал её абсолютно одинокий человек. Одинокий среди всего так называемого человечества, среди этих кукол, которых он рисовал.
– Но Пиросмани – это тоже человечество! – возразил Константин.
– Нет! Пиросмани – это не человечество! Маргарита Сергеевна – это человечество, а Пиросмани – это Пиросмани, и напрасно человечество его себе приписывает.
– Я не согласен! – опять возразил Константин. – Что вы называете человечеством?
– Я не любительница давать определения. В соседней комнате есть телевизор, если он ещё работает, вы можете его включить и увидите человечество. Одно сплошное человечество! И ничего кроме! Только изредка можно встретить что-то достойное, как исключение.
– Но человечество всегда ориентируется на лучших своих представителей…
– Нет, Костя! Человек видит в других только то, что есть в нём самом, и не более того. Чего человек сам в себе не открыл, не пережил, не прочувствовал, того он в других не увидит. Невозможно ориентироваться на то, чего ты не понимаешь! А человечество ориентируется на что-то другое, слишком понятное.
– Но если не любить человечество, тогда нужно жить одному, в пещере!
– Я так примерно и жила, но всё равно не была свободной. У меня не было внутренней свободы – я почти всю жизнь хотела выглядеть «нормальным человеком», чтобы у меня всё было «как у других»! И всю жизнь у меня ничего из этого не получалось!!! Я потратила на это всю свою жизнь!!!
Это было сказано так необычно для Людмилы Петровны эмоционально, что Антонио и Константин не удержались от смеха.
– Это очень поучительная история! – выпустив несколько колец сигаретного дыма, торжественно произнёс Антонио. – Ну, если речь зашла о жизни в пещере, то я могу рассказать вам не менее увлекательную историю.
