И рассказал о бывшем научном сотруднике одного академического института, который жил в Гималайских горах среди буддистских монахов. По собственному желанию он был замурован в пещере и прожил в ней три года, три месяца и три дня. Пищу и воду он получал один раз в два дня через узкую щель, в которую не проникал свет. Он находился в пещере в абсолютной темноте, полностью изолированный от внешнего мира, без всякой возможности что-либо передать во внешний мир. Он не имел возможности выйти из пещеры ранее намеченного срока или воспользоваться медицинской помощью.
Несколько лет назад он вышел из пещеры и попросил своего учителя замуровать его в пещере навсегда, но учитель отказал в его просьбе и дал время подумать. Через три месяца он должен вернуться к учителю и сообщить о своём решении: будет ли он жить среди людей или захочет остаться в пещере навсегда. Зовут его Павел, сейчас он живёт в Москве, с виду может показаться, что он живёт совершенно обычной жизнью, «как все нормальные люди». Только очень немногие знают о том, что он собирается вернуться в пещеру.
– Вот это да! – задумчиво произнёс Константин. – Как пожизненное тюремное заключение!
Антонио достал мобильный телефон и стал что-то смотреть.
– Кстати, я сегодня обнаружил, что номер Георгия у меня ещё сохранился, но он, видимо, недоступен…
Антонио позвонил. И в комнату перенеслась тишина, наверно, такая же, как в гималайской пещере. Все ждали… Было ощущение, что возможно всё.
– Да! «Временно недоступен»! А вот отшельник пока доступен, но через три месяца этот номер можно будет стереть навсегда.
– А вы его понимаете? – спросила Людмила Петровна. – Он вам сказал, зачем он хочет замуроваться?
– Он хочет познать себя. Но он понял, что не сможет этого сделать, пока у него есть выбор.
Они молчали. Антонио закурил сигарету и пускал кольца дыма, неприлично чмокая толстыми губами.
– Учитель дал ему время посомневаться, – добавил Антонио.
– Надо сказать ему, что он ошибается! – покачала головой Людмила Петровна. – Для разума выбор есть всегда: он может откладывать своё самопознание на завтра, его мысли могут возвращаться в прошлое, он может бесконечно фантазировать. Это тело выбора иметь не будет, а для разума пещера не преграда.
Константин начал понимать, что с Людмилой Петровной произошла какая-то невероятная перемена. Она не была растерянной, и он не помнил, говорила ли она когда-нибудь так уверенно. «Потерять реальность» она уже не боялась.
– Я жила в обычной квартире, но как в пещере! Разница не принципиальна. Многие тоже так живут, до самой смерти. Если он за три года ничего не высидел, то почему же он решил, что у него сейчас всё получится? Он три года думал о том, как он выйдет из пещеры. Он теперь решил избавиться от этой мысли, но придумал плохой способ. Всегда может появиться какая-нибудь другая мысль, и так до бесконечности!
– Но это сильный поступок! – сказал Константин. – Почему он должен о нём сожалеть? Почему он может передумать?
– Передумать не может, он лишает себя такой возможности, но может решить, что уже познал себя, – сказала Людмила Петровна. – Запереть себя навечно в пещере – это всего лишь попытка перехитрить свой разум.
– Но если он пошёл на такое, значит, должна быть какая-то сильная причина, – сказал Константин. – Антонио! Есть у него для этого какая-нибудь причина?
– Не знаю! Может быть, пари или карточный долг? – ухмыльнулся Антонио.
– Нет, Костя, вы можете долго искать причину, но в человеческом разуме таких причин нет. Разум для другого.
– Пусть это будет неразумная причина, но она есть! – сказал Константин. – Другое дело – есть риск ничего не достигнуть. Наверно, ему тогда будет очень обидно!
– Конечно! – подтвердила Людмила Петровна.
– Вас волнует, познает ли он себя, – лениво потянулся Антонио. – Но в любом случае он останется там до конца! Познает или нет – об этом никто не узнает. Он предполагает, что самопознание дороже жизни среди людей. Почему? А если это не так? И есть ли вообще такие ценности? Этого он заранее не знает!
– Такие ценности должны быть! – заявил Константин. – Я познаю себя за три месяца, и тогда мне будет что сказать этому человеку!
Вот так! Почему он так сказал? Неожиданно для самого себя, тоном, которому разум возразить не может.
– Прекрасно! – обрадовалась Людмила Петровна. – Тогда вы точно будете знать, насколько ценно знание о себе и стоит ли ради такого знания отказываться от жизни. Я тоже попытаюсь познать себя за эти три месяца. И может быть, нам удастся спасти человека от такого изощрённого самоубийства. Каждый знает, что посоветовать простому самоубийце, а этому человеку не скажешь, что жизнь прекрасна. Такие глупости не для него!
– Но я бы даже не стал сравнивать его с самоубийцей – не та весовая категория! – возразил Антонио.
