Многие люди воспринимают страх, как кровного врага. Они боятся его, стараются избегать или игнорируют вовсе. Некоторые предпочитают сражаться, что выглядит более нелепо. Каждый удар по страху – что удар по тени на стене. Вы либо промахнетесь, либо разобьете себе кулак. Для жителя Гигахруща страх – это постоянный сожитель. Он сопровождает их на работу, подглядывает в щелочку душевой и спит в их постели. Некоторые привыкали к нему еще в детстве, но большинство старались его не замечать.
Юра не относился ни к тем, ни к другим. Для него страх был лживым приятелем, тем, который подобьет на сомнительную авантюру, а в ответственный момент воткнет нож в спину. В таких ситуациях он всегда задавался вопросом: «Зачем наделять человека таким откровенным изъяном?» – после чего сам же и отвечал: «Чтобы продавать больше гермодверей».
– Да, я бы не отказался от одной, – думал вслух Юра. – А ведь теперь перспектива самоизоляции в собственной ячейке кажется не такой глупой. Отмотать бы время назад, заварить клапаны, и к черту все это!
Усач заверил Юру, что шахта выведет его назад. Но вместо этого ученый стоял посреди пустого полуразрушенного актового зала. Когда-то здесь проходили собрания, митинги и выступления кружков самодеятельности. Теперь от былой помпезности остался только потускневший баннер «ТРУД – НАРОД – ПАРТИЯ», последние буквы которого доедала черная плесень. Сам народ растащил почти все, что можно было. Даже приваренные к полу стулья вырвали с корнем. А вот до газоразрядных ламп дотянуться не смогли, из-за чего их попросту разбили, дабы не достались более удачливым. Подойдя к сцене, Юра заметил стопку пожелтевших журналов «Красный Хрущ» с пестрым заголовком «Трудовой молот против семисменки». По всей видимости, даже мародеров не очень интересовало, сколько подшипников и тонн концентрата выпустили в лохматом цикле. Тем не менее, ради научного интереса Юра все же решил полистать.
Как только он дотронулся до обложки, листы рассыпались, превратившись в зловонное облако. Юра едва успел прикрыть нос рукой, но приличная доза пыли просочилась в ноздри. В горле сразу же зажгло, а на грудь словно упала пудовая гиря. Упав на колени, Юра закашлял и пополз прочь, стараясь не поднимать головы.
– Что это было? – послышалось со стороны входа.
– Ты достал уже на каждый шорох рыпаться! – отзывался второй голос. – Штукатурка снова посыпалась.
– Это не штукатурка, там точно кто-то есть!
Послышались шаркающие шаги, и в дверном проеме показался желтый луч фонаря.
– Эй! – крикнул мужик. – Кто там шарится?! А ну выходи сам!
«Может, они и мирные», – думал Юра. Но тон вызывал сомнения. Ученый, отключив фонарь, отполз назад, к сцене, и спрятался в закулисье. В зал вошли два коренастых мужичка. Один то и дело нервно дергал фонарем по углам помещения, держа наготове что-то похожее на пистолет. Другой прислонился к стене у входа и скучающе водил напильником по опасной бритве.
– Ну что, убедился? – сказал второй. – Вечно ты на измену дергаешь! Кто стаханского бугра чуть в парашу не макнул?!
– Да он мутный какой-то был! Я думал, он валыну тянет! Кто ж знал…
– Кто ж знал – кто ж знал? Вот на кой ляд я за тебя вписался?! Уже четвертую смену этот порожняк пасем.
– А че я-то сразу?!
– Это я мусорской схрон похерил? Десять кило беляка в шахту смыть!
– Не, ну а че я? – поникшим голосом пытался оправдаться первый. – Кто ж знал…
Второй не стал слушать оправдания, только отвесил пинка своему подельнику и, смачно сплюнув, покинул зал.
«Твою мать! – выругался в сердцах Юра. – Это ж надо было на бандитов нарваться. Вот и верь после этого новостям, мол, преступность побеждена. Хотя это касалось нашего блока, а здесь все может быть по-другому». Горло все еще невыносимо драло, но дышать было уже легче. Юра изредка выглядывал из-за угла, стараясь оставаться незамеченным. Первый все никак не хотел уходить. Он медленно бродил по залу, выискивая следы источника шума.
Осмотрев зрительский зал, бандит пошел к сцене. Юра едва успел увернуться от фонарного луча и вжался в стену, нацелив оружие в проход. Хруст стекла и кирпичной крошки приближался размеренными шагами. Стараясь не лязгать металлом, Юра осторожно снял автомат с предохранителя. Палец мягко лег на курок.
– Ты че залип там?! – крикнул второй подельник. – Еще тридцать ячеек обшарить нужно.
– Да щас я!
Фонарик скользнул по проходу сцены, и шаги начали отдаляться. Сердце ученого успокоилось, словно кто-то дернул выключателем. Юра опустил автомат и тяжело выдохнул. Внезапно больное горло не выдержало и разразилось коротким, но громким приступом кашля.
– Эй, что это?! – фонарик снова осветил сцену.
«Черт, черт, черт!» – паниковал Юра. Страх – противоречивое чувство. Раньше Юра совершенно нормально перенес встречу с опасными тварями, порожденными Самосбором, но почему-то встреча с обычными бандитами повергала его в ужас. Трясущимися руками ученый навел автомат. Бандит вскочил на сцену и подошел к закулисью.
