Дверь открылась, и появилась доктор. Она внимательно посмотрела на Петю и сказала:
– Гостю пора уходить.
– Доктор, еще пять минут, – попросил я. – Мне надо написать несколько слов на работу.
– Хорошо, – ответила она. – Я вам пока помассирую ногу.
Длинные мягкие пальцы доктора забегали по ноге, сначала неясно-нежно, еле прикасаясь. Потом сильнее, сильнее, и затекшие места стали оживать, и тысячи мелких иголок вонзились в мою ногу.
– Готово ваше письмо?
– Готово, – ответил я. – Вот, Петя, передай на строительство. Выручи еще разок.
Доктор и Петя ушли. А у меня в комнате еще несколько минут пахло брусникой, морозным воздухом и какими-то незнакомыми духами доктора. А потом пришла медицинская сестра делать мне уколы, и сразу снова запахло лекарствами.
Сегодня опять приходил Петя. Отличный он парень! Чтобы прийти ко мне, ему надо отмахать десять километров. Петя принес хорошие новости.
Во-первых, начальника строительства со всеми планами вызвали в Петрозаводск. Все ждали, когда же он вернется, а он не вернулся. Вместо него приехал новый. Во-вторых, Петин отец, он работает прорабом на строительстве, передал мое письмо о рабочем поселке новому начальнику. И тот уже назначил группу разведчиков. Они поедут осматривать участок, который я нашел в лесу. Ясно тебе?
Теперь все будет нормально. Только начнут без меня. Скоро весна, и нужно начинать строить.
Здравствуйте, мои дорогие и далекие! Обмороженная нога все время болит. Ночь и день. Кашляну – отдается в ногу, пошевельну рукой – отдается в ногу. Кто-нибудь хлопнет дверью посильнее – тоже отдается в ногу.
Только что у меня была доктор. Она сказала, что завтра меня будут оперировать.
– Операция несложная, я ее сама хорошо сделаю. Нечего вызывать хирурга из города.
Я посмотрел в окно. На улице был снежный буран. Третий день я не вижу неба. «Вот почему операция простая и можно не вызывать хирурга, – подумал я. – Разве в такую погоду прилетишь!»
Мне захотелось сказать доктору, что я все понимаю. Понимаю, что у меня гангрена и мне отнимут ступню на правой ноге. Понимаю, что операция сложная. Понимаю, что она еще никогда не делала такой операции и нечего ей меня обманывать.
Я взглянул на доктора. Она стояла, крепко сжав кулаки. Костяшки пальцев у нее от этого побелели. «Совсем девочка, – подумал я. – А как далеко она заехала! Уехала из дому, и никто ей сейчас не поможет. Как же она будет делать операцию?»
«Спокойно, – сказал я себе. – Спокойно. Держись, как в бою». А вслух ответил:
– Хорошо, доктор, оперируйте! А то мне надоела боль, и я хочу быть здоровым.
Писать больше не о чем.
Меня привезли в операционную и положили на стол. Белый и высокий. По сторонам мне смотреть было неудобно – я лежал на столе без подушки и смотрел в потолок.
Прямо над столом висела большая электрическая лампа с блестящим абажуром. Потом я увидел доктора. Я не сразу узнал ее в марлевой повязке на лице, из-под которой видны были лишь глаза, в резиновых перчатках и в длинном, не по росту, клеенчатом переднике. Она была здесь самая маленькая и самая худенькая среди всех.
– Маску больному, – сказала она.
Мне поднесли ко рту какую-то трубку и попросили:
– Вдохните, смелее.
Я потянул и почувствовал во рту сладковатый привкус.
«Сейчас начнется», – подумал я. И больше ничего не услышал, заснул от наркоза.
Проснулся уже после операции. Меня сильно тошнило, и кружилась голова. Открыл глаза и увидел доктора.
– Как вы себя чувствуете?
– Почти здоров.
А теперь я действительно здоров, потому что то, о чем я только что писал тебе, было десять дней назад. Вчера восстановилась летная погода, и ко мне прилетел хирург из города. Осмотрел мою ногу, сказал, что скоро я смогу танцевать, и похвалил доктора за хорошую операцию. А сегодня ко мне пришла доктор. Смотрю, а она какая-то не такая. Не могу понять, в чем дело.
Она засмеялась и говорит:
– Я себе челку выстригла. Вчера, когда хирург похвалил меня за операцию, я от счастья прямо не знала, что делать. Вот взяла и выстригла челку. Ничего? Идет мне? – спросила она. – Ох, если бы увидел папа, он бы мне такой нагоняй дал!
– Хорошая челка, – сказал я. – Очень хорошая челка!
– Правда? Ефимовна говорит, что я всю строгость своего лица нарушила. А я ей сказала, что мне строгость совсем не нужна.
Вошла Ефимовна и позвала доктора. Снова я остался один, но теперь уже ненадолго.
Добрый день, москвичи! Мне осталось написать в тетрадь всего две странички, и она закончится. Но эти две странички долго ждали своего часа – несколько месяцев. А сейчас я могу их написать, потому что история со строительством нового поселка подходит к концу.
Я живу в городке строителей, на берегу озера. Мы здесь живем в палатках. Рядом со мной разместились Петя с отцом.
Петю хотели отправить на лето в пионерский лагерь, но он отпросился на строительство. Он мой главный помощник – мои глаза и ноги. Я еще плохо хожу, а он целыми днями носится по стройке с моими поручениями.
