ограничена по своему объему, то в каждый данный момент вместе оказываются только очень немногие члены, семейная жизнь едва влачит свое существование и бывают моменты, когда домашний очаг совсем пуст.
Но если мы говорим о той или иной группе, что в ней меньше общей жизни, чем в какой-нибудь другой, то мы тем самым указываем, что она менее проникнута, менее захвачена общим духом; ведь
жизнеспособность и энергия того или иного социального тела является только отражением интенсивности
окружающей его коллективной жизни. Данное социальное тело тем более едино и способно сопротивляться, чем активнее и длительнее общение между его членами. Поэтому мы можем следующим образом дополнить
предлагаемый нами вывод: поскольку семья является мощным предохранителем от самоубийства, она тем
лучше оказывает свое воздействие, чем сильнее ее сплоченность.
V
Если бы статистические исследования не ограничивались только недавним прошлым, было бы легко по-
казать с помощью того же метода, что закон этот приложим и к политическому обществу. История говорит
нам, что самоубийства вообще редко случаются в молодых обществах*, стоящих на пути к развитию и
концентрации, и что, напротив, число их увеличивается по мере того, как растет общественный распад.
* Не надо смешивать молодые, только еще развивающиеся общества с обществами низшего порядка; в этих последних самоубийство есть, наоборот, очень частое явление, как это будет видно из следующей главы.
В Греции и Риме самоубийство выступает на сцену вместе с разрушением организации древней
общины, и его прогрессивное развитие отмечает вместе с тем последовательные стадии упадка. То же влияние
можно наблюдать и в Оттоманской империи. Во Франции накануне революции общественные неурядицы, вызванные разложением старой социальной системы, привели, по свидетельству писателей того времени, к
быстрому повышению числа самоубийств*.
* Вот что писал Гельвеции в 1781 г.: «Расстройство финансов и изменение конституции государства распространили всеобщее уныние.
Многочисленные самоубийства в столице являются тому печальным доказательством».
Однако и независимо от свидетельств истории статистика самоубийств, хотя она и не заходит в прошлое
дальше последних семидесяти лет, доставляет нам некоторые доказательства этого положения,—
доказательства, преимуществом которых по сравнению с показаниями историков является большая точность.
В литературе встречается мнение, что великие политические перевороты умножают число самоубийств.
Но Морселли показал, что факты противоречат этому мнению. Все революции, имевшие место во Франции в
течение XIX в., уменьшили количество самоубийств в тот период времени, когда они совершались. Общее
число самоубийств, имевших место с 1804 г., падает в революционный 1830 год до уровня 1756 г., что дает
внезапное уменьшение приблизительно на 10%. В 1848 г. падение это не менее значительно: общая годовая
сумма понижается с 3647 до 3301. Далее, в 1848—1849 гг., кризис, только что разразившийся во Франции, проносится по всей Европе; количество самоубийств везде уменьшается, и уменьшение тем заметнее, чем
сильнее и продолжительнее был криЗис.
В Германии возбуждение было более сильно, чем в Дании, и борьба была более продолжительна, чем во
Франции, где новое правительство образовалось немедленно; в соответствии с этим в германских
государствах число самоубийств продолжает понижаться вплоть до 1849 г. В этом последнем году понижение
достигает 13% в Баварии, 18% — в Пруссии; в Саксонии за один только 1848—49 гг. оно также равняется
18%.
Если взять всю Францию в целом, то ни в 1851, ни в 1852 гг. мы не замечаем аналогичного явления.
Число самоубийств остается постоянным. Но в Париже
(— 8%) и в 1853 г. остается еще на уровне 463. В этом факте можно было бы видеть доказательство того, что
www.koob.ru
переворот сверху, совершенный в 1851 г., гораздо сильнее потряс Париж, чем провинцию, которая, по-
видимому, осталась почти индифферентной. Однако влияние подобного рода кризисов вообще гораздо
заметнее отражается на столице, нежели на департаментах. В 1830 г. в Париже падение равнялось 13% (269
случаев вместо 307 в предшествующем году и 359 в следующем); в 1848 г. оно составляло 32% (481 случай
вместо 698).
Даже чисто парламентские кризисы, несмотря на свою сравнительно малую интенсивность, имеют иногда
тот же самый результат. Так, например, во Франции хроника самоубийств носит на себе явный след
парламентского переворота 16 мая 1877 г., того возбуждения, которое за ним последовало, а также тех
выборов, которые в 1889 г. положили конец булан-жистской агитации.
В течение первых месяцев 1877 г. число самоубийств выше соответственного числа 1876 г. (1945 вместо
1784 с января по апрель включительно), и повышение это сохраняется в мае и июне. Лишь в конце последнего
были распущены палаты и фактически начался избирательный период; по всей вероятности, именно в этот
