— В самом деле, удивительная девушка, — задумчиво проговорил Ричард.
Двойной «Джонни Уокер» на голодный желудок быстро ударил в голову и привёл все мышцы в приятное расслабление.
— Каким же ветром к нам? — поинтересовался Кроуз, снова хитро сощурившись и внимательно всматриваясь в американца.
— О, я обычный русский шпион, провалившийся в Иокогаме и переброшенный теперь в Гонконг, — Ричард и сам не понял, зачем отпустил эту глупую шутку.
— Похоже на правду. — Ничуть не смутился Кроуз. — В том смысле, что в Гонконге полным-полно самых разных засветившихся резидентов. Этакий разведотстойник. Но, скоро японцы будут и здесь, — он снова отправил в рот сигару.
— Как скоро, Вы полагаете?
— Это зависит от развития событий в Европе. Думаю, падение Гонконга случится не завтра, но точно в ближайшую пару-тройку лет.
— Вы меня успокоили, мистер Кроуз. Это значит, что у меня есть ещё примерно 2 года, чтобы вкусить всех прелестей жизни в свободном мире, отстукивая время от времени в «Центр» шифровки о ходе местных фортификационных работ, — он изобразил, как ключом выбивает радиограммы.
Ричард понял, что визит к своему новому шефу мистеру Пикфорду откладывается до завтра. Откуда Пикфорду знать, сколько ещё он мог бы проболтаться на «Коннектикуте» из-за шторма? Хорошо, что вообще остался жив, а не пошёл на корм рыбам. А этот случай с чуть не сбившем его «Паккардом»! Всё к одному — шторм, костюм, «Усталый Дракон», Джозеф Кроуз…
— Каждой собаке хочется доказать, что она не напрасно всё время лаяла, — философски заметил его новый знакомый и тут же сменил тему. — Как ты думаешь, сколько человек из десяти предпочитают немного поломать голову, чтобы выиграть бесплатный виски? Я не имею в виду постоянных клиентов, эти играют в другие игры, — он махнул рукой в сторону кучки китайцев шумно галдящих за картами.
— Хм, трудно сказать, — почесал затылок Ричард, — наверное, немного таких придурков, как я.
— Сколько? — повторил свой вопрос Кроуз.
— Ну, скажем, трое или четверо.
— Ни одного! — он медленно и важно откинулся на спинку кресла. — Из десяти — ни одного! Их всего четверо на сотню.
— Честно говоря, не ожидал. — Ричарду польстила такая статистика.
— Но и это ещё не всё, — продолжил Кроуз. — Выигрывает только один.
— А остальные?
— А остальные отказываются после одного или двух проигрышей, — хозяин «Дракона» щёлкнул дорогой позолочённой зажигалкой с фирменным вензелем.
— И о чём же это, по-вашему, говорит, мистер Кроуз?
— О том, что мало кто из людей любит играть, и ещё меньше тех, кто любит выигрывать.
— А как же процветающие игорные заведения, казино? — усомнился репортёр.
Ричард вспомнил, как четыре года назад просадил на Кубе двести долларов за рулеткой! В тысяча девятьсот тридцать первом, сказал один его приятель, ставший свидетелем проигрыша, за двести долларов можно было купить штат Арканзас. Странно, но его слова тогда Ричарда даже приободрили.
— В них играют эти самые четверо из ста, а выигрывает всё тот же единственный. Поверь мне, Рич, этого вполне достаточно для процветания, — Кроуз со знанием дела засмеялся, чуть подёргивая плечами. — Думаю, мы успеем выпить ещё до «утки по-пекински».
— Один.
— Один.
Сянь Пин скорчил недовольную мину и поставил на столик два двойных виски. Он тоже видел, как Цы Си подсказывала Ричарду, и, видимо, считал себя обманутым, ведь проигранные гостями заведения порции, должны были по праву достаться ему.
— Сянь Пин — уйгур, — Кроуз догадался, о чём думает Ричард. — Он родился где-то на Алтае. Знаешь, где это?
— Мой русский прадед, говорят, был из тех мест.
— Редкий экземпляр. Непревзойдённый «оппортунист». Да, к тому же разговаривает на восьми языках, а понимает, по-моему, так и вообще все, какие есть, в том числе язык зверей и птиц.
— Что значит «непревзойдённый оппортунист»? — подобное сочетание слов показалось Ричарду странным.
— Мне казалось, ты должен знать, — слегка удивился Кроуз. — «Оппортунист» — это разновидность карточного шулера, который не пользуется в игре откровенной престидижитацией. Как бы тебе объяснить? Представь, что играя в карты одной колодой достаточно продолжительное время, ты постепенно начинаешь замечать некоторые мелкие детали. У одной карты едва заметно загнут уголок, на рубашке другой — осталась почти незаметная отметина. Третья — изогнута слегка сильнее, чем остальные и так далее. Ты уже хвалишь себя за наблюдательность, намереваясь использовать эти маленькие значки и отметены в будущих розыгрышах. И каково же твоё удивление, когда, в самый ответственный момент, «меченая» дама треф, оказывается простой бубновой шестёркой!
— Ага, теперь понял. Ловко! «Оппортунист» как бы соглашается играть краплёными картами, но потом незаметно делает переразметку — восхитился Ричард.
— Именно! — подтвердил Кроуз. — Высшим блеском у «оппортунистов» считается проучить какого-нибудь профессионального гастролёра, возомнившего себя непревзойдённым ловкачом. С обычными лузерами они никогда играть не сядут — дурной тон.
— В таком случае, за высшую справедливость!
Они снова отхлебнули из стаканов.
