Самоучитель олбанского полностью

Среди языковых приемов автор называет уменьшительно-ласкательные суффиксы и детское коверканье слов. О лексике пишет, что она возникла на стыке медицинской терминологии и сюсюканья. Приведу вслед за автором некоторые смешные слова, только переведу словарь в форму повествования, чтобы не толковать слова, пусть читатель этим сам занимается. Во-первых, важная классификация женщин, которые делятся на хочушечек, овуляшечек и беременюшечек. И если хочушечки просто хотят забеременеть, то овуляшечки прилагают к этому активные усилия. А беременюшечки уже достигли в этом успеха. Замечательный в своей невинности термин запузячивание, которое невозможно во время месиков (они же монстрики). Зато, когда запузячивание происходит успешно и спермики оплодотворяют ЯК, возникает пузожитель (более грубовато называемый брюхожителем).

Еще очень интересна эвфемизация (замена) и табуирование отдельных слов и понятий. Выше уже мелькнула ЯК, но еще важнее Б, то есть то, ради чего всё и затевается. Это действительно классическое табу, слово не произносится, чтобы не сглазить.

Как отдельный знак Сосницкая приводит последовательность «собачек» @@@@@@@@@@@@, что означает «держу за тебя кулачки». На мой взгляд, это прекрасный иконический знак, потому что @ больше похож на кулачок, чем на собачку. Ну и отдельно отмечается «письменное чихание» — магическая процедура «заражения» беременностью.

После рождения детей появляется новая лексика. Вот как этих самых детей называют: инсеменашка, экошка (оба названия связаны со способом зачатия), кесарёнок (это — со способом рождения), сисечник-годовасик (без комментариев), порастушечки (дети детсадовского возраста), шилопоп (непоседа). И не могу не назвать слово пропердольки, у которого есть много синонимов: покакуши, фасольки, какулечки. Да-да, это то самое Г и пыщь-пыщь на упячке.

На этом месте завершу с лексикой и перейду к пафосу, а он в статье Сосницкой обличительный и уничижительный. Так, по ее мнению, говорят не женщины, а «человеческие самочки». Сайт БГ и вовсе решил составить рейтинг самых раздражающих слов и выражений, используемых в разговорах о детях. В результате голосования победило (то есть содержательно проиграло) выражение кушать сисю. Сайт попросил меня дать комментарий, и я сказал (прошу прощения за самоцитату, но как тут удержишься):

Конечно, я был жутко ироничен, но признаюсь честно: я ведь на самом деле так считаю, разве что про невольную слезу преувеличил. Почему мы уже привыкли к избыточной и во многом игровой грубости в интернете — порицать ее просто дурной тон, — но не можем допустить избыточную сентиментальность, тоже во многом (или отчасти) игровую? Или мы предпочли бы, чтобы юные роженицы ругались матом, были циничны и агрессивны? Сообщество вырабатывает сленг, который удовлетворяет коммуникативные потребности данного сообщества. Преувеличенная нежность не слишком приятна постороннему, но ведь его не просят ни говорить так, ни даже читать тексты на этом сленге. Он чужой и сленг отбрасывает его за границы сообщества. Что же касается языковых механизмов, то они вполне любопытны и опираются на огромный словообразовательный потенциал русского языка. Мы в целом действительно любим уменьшительные суффиксы (хотя отдельные граждане их и ненавидят). В связи с этим короткая история.