– А как же злые духи? Как же демоны? – спросила она.
– Я ошиблась, – пожала плечами мама.
– Но ты же сказала…
– Нет! – твердо произнесла Камала, хотя Амина больше ни о чем ее не спрашивала. – Нет, нет, нет!
– Но у нас мало времени!
Камала зажмурилась. Губы ее задрожали, но она заставила себя сдержаться, крепко сцепив перед собой пальцы. Через несколько секунд она посмотрела на Амину с такой непоколебимой верой во взгляде, что девушка поняла: уговаривать ее бесполезно.
– Пойду обратно, к твоему отцу, – сказала Камала, повернулась и вышла с веранды.
На следующее утро Амина позвонила Джейми, рассказала ему, что происходит, и отменила званый ужин.
– Твою мать…
– Вот-вот… Тут все так… В общем, ладно, дай мне несколько дней. Я со всем этим разберусь, и мы тебя пригласим, обещаю!
– Слушай, да я не из-за ужина переживаю…
– Три дня, – сказала Амина, – ну, может, четыре!
Но через четыре дня дела не наладились, а скорее наоборот. Коридоры превратились в собрание света и пыли. После разговора с Джейми Амина начисто вымыла полы на первом этаже и вернула все осветительные приборы на их законные места, но тем же вечером от веранды к родительской спальне протянулась цепочка влажных грязных следов, а к наступлению темноты лампы снова застрекотали, словно цикады, заливая двор ярким электрическим светом.
Все вещи в доме начали загадочным образом менять свое местоположение. В первые дни их оказалось немного: упаковка лампочек, забытая на улице, две подушки из родительской спальни, брошенные на шезлонгах. Но на третью ночь, пока Амина видела сон о корабле, столкнувшемся с айсбергом, Камала и Томас умудрились вытащить диван из гостиной в коридор, и, проснувшись утром, Амина обнаружила его уже во дворе. На диване, словно два отбившихся от стаи пингвина, возлежали родители.
– Какого черта вы творите? – крикнула Амина из окна.
Они стали озираться по сторонам, а потом наконец посмотрели наверх.
– Привет! – помахала ей Камала. – Просто сидим! Спускайся к нам!
– Папе нельзя двигать мебель!
– Я в порядке! – прокричал ей Томас.
– Нет, не в порядке! – заорала Амина.
С ним действительно что-то было не так. Это подтвердил сначала Аньян Джордж, потом Моника, а затем и Чако, который позвонил из больницы на четвертый день, потому что пришла его очередь сидеть с Томасом во время химиотерапии, а сидеть оказалось не с кем.
– Он не может мыслить логически, – объяснил Чако Амине, как будто здесь было что обсуждать. – Вам придется отвезти его в больницу.
– Я работаю над этим. Думаю, через несколько дней…
– Несколько дней – слишком долго!
– А что мне остается? Надеть на него смирительную рубашку и вставить кляп?!
Чако замолчал, и на мгновение Амина испугалась, что он воспринял ее слова всерьез.
– А что мама? – наконец спросил он. – Уж она-то может его уговорить?
Амина выглянула в окно и посмотрела на Камалу, которая с деловым видом пыталась присоединить к кабелю стабилизатор напряжения. Тенниски и подол сари забрызгала грязь. Рядом с ней на корточках сидел Томас и соединял налобные фонарики.
Амина вздохнула. Конечно, надо рассказать Чако и всем остальным о том, что творится с Камалой. Мать повела себя непредсказуемо, поддерживая сумасбродство Томаса и помогая ему во всем, что, по его словам, может доставить удовольствие Акилу, хотя твердо высказалась против того, чтобы оставлять в саду еду. Вместе с тем Амине показалось жестоким выставлять на всеобщее обозрение то, что происходило сейчас между родителями. Глядя на них в окно, она увидела, как Томас что-то сказал Камале, а потом быстро и порывисто поцеловал ее в щеку, а она рассмеялась, словно девчонка.
– А вы что делаете сегодня вечером? – спросила Амина. – Мне кажется, вам стоить приехать, – добавила она, прежде чем Чако успел ей ответить.
Родственники прибыли все вместе, набившись в «камри» семейства Рамакришна, словно артисты бродячего цирка. Санджи, Радж и Чако тут же вышли из машины. В американской офисной одежде они выглядели слишком официально и явно чувствовали себя неловко. Бала, в оранжево-золотистом сари, возилась на заднем сиденье, пытаясь вытащить из багажника кастрюлю с картофелем. Амина проводила гостей в дом и вывела на веранду, не обращая внимания на испуганные взгляды, которые они бросали вокруг.
– А где диван? – удивилась Бала. – А это что такое? Часы?
– Где? – спросила Амина.
Тетя показала на кресло, где были свалены все часы, какие только находились в доме. Провода плотно обматывали циферблаты.
– Ой, – заморгала Амина, – ну да, часы… Та-а-а-ак, – протянула она и тихо пошла на кухню.
– Ами, малышка, что тут происходит? – окликнула ее следовавшая за ней по пятам Санджи. – Это все он натворил? Томас сделал все это всего за несколько дней? А это что? – посмотрев во двор, ахнула она.
Там, за окном, висела галогеновая лампа, наподобие мумии обмотанная новогодней гирляндой.
– Лампа с лампочками.
– О милостивые боги! – возопила Санджи, а все остальные молча столпились на кухне.
