– Не три, а один, тетя Санджи! – запротестовала было Амина, но ее слова поглотил гул голосов, переместившихся из кухни в коридор и словно бомба разорвавшихся перед дверью.
Амину встретили Радж Рамакришна (с лопаткой в руке), Бала и Чако Курьян (судя по их виду, они пребывали в перманентном состоянии тихой войны) и Томас (с бутылкой виски). Первым поздоровался Радж, нарядившийся по такому случаю в свободный костюм из модного жатого льна. Пухленький, высокообразованный обладатель смиренной улыбки, если верить слухам, в молодости слыл настоящим Казановой, особенно когда дело касалось женщин в возрасте. Расцеловав Амину в обе щеки, он прошептал:
– На кухне тебя ждут пани пури и джалеби!
– Не стоило беспокоиться!
– Да что ты! – воскликнула Санджи. – Всю ночь напролет хозяйничал! Кудахтал там на кухне, словно безумная наседка! Чатни из фиников у него, видите ли, никак не загустеет! Ах-ах, мы же ничего не успеем к приезду крошки Амины!
– Входи, входи! – хрипло прокаркала Бала Курьян, стоя на лестнице и скрестив руки на груди, словно заправский боксер крошечного роста.
Среди индийской диаспоры в Альбукерке Бала славилась постоянно пополняющимся запасом сплетен, чудаковатыми нарядами и потрясающей способностью к алогичным умозаключениям. Мать Димпл сегодня была в форме и просто-таки сияла под тяжестью нескольких золотых цепочек. На ней была обнажавшая живот лехенга шафранового цвета. «Прямо из Бомбея! – хвасталась она позднее за ужином. – Я в ней как намазанная ги танцовщица!» А Камала лишь что-то бормотала себе под нос.
– Господи, Ами! Что с тобой произошло? Ты стала такой светлой!
– Она пользуется кремом «Понд» каждый вечер! – прокричала Камала, с трудом таща к дому огромную миску расмалай. – Я купила в «Уолгрине» и послала ей!
– Может, это просто от отсутствия солнца, – возразила Амина, не обращая внимания на возмущенный взгляд матери.
– Ну-ка, дай посмотрю! – оттолкнул женщин ожидавший своей очереди у двери Чако Курьян и обнял Амину за плечи узловатыми ручищами. – Ты стала светлее?
– Привет! Да нет, не особо…
Он глядел на нее сверху вниз, изучая ее лицо, словно циферблат часов, и сказал, сверкая глубоко посаженными глазами из-под кустистых бровей:
– Какая разница! Все равно уже старая, замуж никто не возьмет!
– Чако-джи, не начинай! – предупредила его Санджи.
– Чего «не начинай»? Это не тема для обсуждения, надо взглянуть правде в глаза!
На каждом семейном торжестве Чако Курьян предлагал родственникам взглянуть в глаза очередной правде с десяток раз, и если бы его воспринимали всерьез, то от радости и праздника не оставалось бы и следа. Его вердикты, источником которых были разрушенные мечты (стать первопроходцем кардиохирургии и повести за собой стройными рядами сыновей) и печальная реальность (дочь, совершенно равнодушная к его работе и не думающая о том, как сделать отца счастливым), не вызывали у остальных ни малейшего интереса, поэтому он походил на короля без королевства.
– И как там Сиэтл? – откашлявшись, спросил он. – Отец говорит, ты вся такая деловая-деловая!
– Ну сейчас же сезон свадеб.
– И сколько у тебя свадеб за одни выходные?
– По-разному. Обычно две, но иногда четыре. А один раз даже…
– А Димпл? – с трудом произнес имя дочери Чако. – Все так же занимается своей идиотской арт-галереей, я полагаю?
– У нее все отлично. Виделись как раз перед моим отъездом.
– Говорят, ты не только с ней виделась! – просияла Бала. – Ты ходила на свидание с Садживом?
– Господи, тетя Бала! Мы с Димпл просто один раз с ним поужинали!
– Димпл тоже ходила на свидание с Садживом?! – восторженно переспросила Бала.
– Да не было никакого свидания! Просто поужинали!
– Поужинали на свидании?
– Я всегда говорил, что парень далеко пойдет! – воскликнул Чако.
– Да кому какое дело до этого заморыша?! – вмешалась Санджи. – Есть еще новости от нашей девочки? Когда она приедет? Не виделись уже два года!
– У нее сейчас и правда очень много работы, – ответила Амина, по привычке на ходу придумывая оправдания для Димпл, подростковые выходки которой в исправительной школе до сих пор сказывались на отношениях с отцом, даже по прошествии стольких лет. – У нее скоро большая выставка открывается.
– Ах-ах, – фыркнула Санджи. – Какие мы успешные, ну что ты будешь делать!
– Слушай, ну она хотя бы в стрип-баре не работает, – перебила ее Бала, понизив голос на несколько децибел, что всегда являлось предвестником грядущей трагической истории. – Слышали про дочку Пателей, Симу? Кажется, она сейчас в Хьюстоне, живет с каким-то американским мальчишкой и владеет топлес-баром, где из еды можно заказать только испанские закуски! Мне ее мать сама рассказала!
Слушатели недоверчиво заахали: «Да как же?», «Сима? Она же олимпиаду выиграла в школе!» – но тут тетя Санджи уверенной рукой взяла Амину за плечо и спросила:
– Дорогая, ты, наверное, пить хочешь? Пойдем нальем тебе чего-нибудь!
