Ветер раздувал его рубашку. Постепенно Акил перешел на быстрый шаг, потом на медленный, чтобы догнать Пейдж как раз перед входом в зал. Амина смотрела, как он взял девушку за плечо, потом смущенно провел рукой по волосам и что-то сказал ей, но слов она не расслышала. На мгновение оба замерли. Позднее Амина вспоминала об этом как о моменте, когда нечто обыденное, что легко вычеркнуть из памяти, превращается в событие из ряда вон выходящее. Пейдж слегка запрокинула голову, рассмеялась, и взгляду Акила открылись белая полоска зубов, длинная изящная шея и судьба, против которой у него не было ни единого шанса.
Если мать и удивилась, увидев, что Амина вернулась из аэропорта, то виду не подала. Лишь нахмурилась, взглянув на машину Моники во дворе, тут же ушла на кухню, открыла морозилку и достала оттуда тесто для доса и картофельную масалу.
– Так ты остаешься? – спросила Камала, наливая белое тесто в плоскую сковородку и равномерно распределяя его по поверхности тонким слоем.
– Да, ненадолго. – Амина села за кухонную стойку, сглатывая слюну, и поставила сумку на пол. – Как минимум на пару недель. Я только что говорила с Моникой, и она сказала мне…
– Тогда надо мяса купить и курицу, – резким движением поправив косу, перебила ее Камала.
– Что?
– Тебя же надо будет чем-то кормить!
– А, ну да!
Амина налила воды в стакан и стала медленно пить маленькими глотками, чтобы хоть как-то заглушить чувство голода, от которого уже начинали путаться мысли.
– Значит, все-таки сможешь поснимать свадьбу Буковски, – сказала Камала.
– Чью свадьбу?!
– Да дочери Джули! Я же тебе говорила! На этих выходных! – рассерженно напомнила ей Камала. – Дженни Буковски, медсестра из больницы! Она выходит замуж в субботу, и мы все равно приглашены. Можешь пофотографировать, а мы купим снимки ей в подарок, – продолжала Камала, ловким движением перевернула тонкий блинчик на другую сторону, шмякнула на него ложку картофеля и сложила пополам. – Кокосовый чатни, томатный? – спросила она, протягивая Амине блинчик.
– Да, пожалуйста.
Камала от души положила на край тарелки оба вида соуса и снова отвернулась к плите. Убирая тесто обратно в контейнер, она добавила:
– Ужин с Аньяном я отменила. Ешь.
Блинчик захрустел под пальцами Амины, из него вырвалась струйка ароматного пара с запахом куркумы и чили, и девушка испытала столь острое чувство облегчения, что все остальное по сравнению с ним поблекло. Она съела досу, потом еще одну, едва замечая, как мама подкладывает ей на тарелку еще чатни и подливает воды в стакан. Наконец, почти расправившись с третьим блинчиком, она откинулась на спинку стула, чтобы перевести дух, язык немного щипало от острых специй. Амина понимала, что надо рассказать Камале о Монике, об их разговоре в машине, но вместо этого неожиданно для самой себя произнесла:
– Спроси, как он насчет среды.
– Кто? – бросила на нее недоуменный взгляд мать.
– Доктор Джордж. Как он насчет ужина в среду.
– Правда?
– Правда, – подтвердила Амина, и ее тут же охватило чувство вины при виде неподдельного удовольствия на лице матери. – Кстати, очень вкусно!
– Я тебе еще сделаю!
– Нет! Господи, да я же растолстею, если ты будешь меня так кормить!
– Господь тут ни при чем, не поминай всуе! – пожурила ее Камала, сняла сковороду с плиты, поставила в раковину и открыла кран.
Сковородка зашипела под струей холодной воды.
Мать убрала баночки с чатни на полку в дверце холодильника, обернулась, шагнула к Амине и порывисто обняла ее, а потом ушла так быстро, что успела дойти до середины коридора, прежде чем Амине пришло в голову ответить на ее объятие.
Добрая половина населения Корралеса и бо́льшая часть персонала операционной Пресвитерианской больницы были приглашены на свадьбу к Буковски в следующую субботу. До блеска начищенные ковбойские сапоги вышагивали рядом с платьями в пол – сначала по парковке, усыпанной печеньем в форме лошадок, потом по расположенному посреди тополиной рощи танцполу, который вскоре покрылся толстым слоем грязи. На открытой платформе трейлера в мерцании новогодних гирлянд оглушительно громко играла кантри-группа «Lazy Susannahs», белые собаки и маленькие дети бегали среди складных стульев, а Джохан Буковски рвал на себе рубашку и время от времени под одобрительные крики гостей провозглашал:
– Все отлично! Рано или поздно это все равно должно было произойти! Но кто же знал, что это случится так скоро!
Все присутствующие рассмеялись – на протяжении церемонии уже не раз говорилось о том, что помолвка его дочери затянулась на целых семь лет, – а сама Дженни сокрушенно покачала головой и уткнулась в шею жениху. Амина незаметно вышла на танцпол, сделала снимок и тут же отступила, чуть не наткнувшись на нанятого для съемки торжества фотографа.
– Получилось? – раздался из-за спины Амины встревоженный голос Камалы. – Может, еще раз?
