Кол выбрал действительно удачное место. Солнечного света хватает для заряда батарей скайборда, но при этом любому воздушному судну, чтобы заметить нас, придется пролететь прямо над нашими головами.
И все же мне кажется странным, насколько длинная и узкая эта поляна. Слишком прямая для участка естественного происхождения.
Я пригибаюсь к земле, желая лучше ее рассмотреть, и под неглубоким верхним слоем почвы обнаруживаю древние залежи пермакрита. Так вот почему здесь не растут деревья. Это какое-то сооружение ржавников.
Я вспоминаю разъяснения своего наставника по военной подготовке: большинство старинных воздушных судов не умело зависать в воздухе. Чтобы взлетать и садиться, им нужны были специальные «взлетные полосы». Эта поляна представляет собой участок длиной не меньше километра – типичная для ржавников пустая трата пространства.
Но если здесь приземлялись самолеты, то где-то поблизости должны быть руины.
Я возвращаюсь к Колу.
– Ты знаешь какие-нибудь…
– Мне нужно связаться с братом. – Он поднимает вверх хэндскрин. – Сообщить ему, что я жив. Можно им воспользоваться?
Я медленно выдыхаю. Верно, у Кола ведь есть заботы поважнее меня. Как бы мне хотелось передать своей сестре – со мной все в порядке.
– Извини, Кол. Но он предназначен для военных целей Шрива. Если ты отправишь с помощью него сообщение, нас найдут.
Выругавшись, он крепче сжимает хэндскрин.
– Он настроен только на сетевые каналы с пропагандой вашего города. Это безумие какое-то! В новостях передают, якобы моя мать грозилась тебе навредить. А уничтожение моего дома стало чем-то вроде спасательной операции.
– Не ищи здесь логики, Кол. Просто так устроен наш город.
– Знаю, – вздыхает он. – Мы долгие месяцы изучали его. Ваши каналы передают только то, что им велят.
– Я тебе больше скажу. Жители Шрива боятся моего отца, но обожают Рафи. Целую ночь они считали, будто она мертва и им придется иметь дело с ним. А теперь они настолько рады ее чудесному спасению, что поверят во что угодно.
– То же самое говорит и наша команда психологов. – Кол отрывает взгляд от экрана. – Каждому жителю Шрива известно: он – убийца. Но когда рядом с ним стоит Рафи, он также предстает отцом. Именно она делает его человеком.
Мне приходится отвернуться. Я всю жизнь живу с этой правдой, но никто ни разу не произносил ее вслух.
– А что, если все узнают о существовании другой Рафи? – продолжает Кол. – О дочери, которую он бросил? О девушке с дюжиной переломанных во время тренировок костей, обученную убивать?
Я вспоминаю жалость на лице Арибеллы, когда та сообщила мне результаты сканирования моего тела.
Лицо Кола вдруг озаряется.
– Тогда он перестанет быть отцом. Мы сможем ему навредить. Показать всем, что он… – Кол замолкает. – Ты в порядке?
Я отрицательно качаю головой. Мне трудно дышать.
Стоит Рафи появиться на вечеринке, как тысячи людей принимаются следить за ней и обсуждать: ее наряд, ее окружение. Но сколько взглядов будет приковано ко мне, если я раскрою ужасную правду о нас?
Миллионы.
Я исчезну. Окончательно перестав существовать.
– Кол, я никогда ни с кем не делилась этой тайной. А ты просишь меня рассказать о ней всему миру.
– Ох, я не подумал… – Он замолкает. Потом встает и берет меня за плечи.
Мир потихоньку перестает раскачиваться.
– Это твой секрет, и тебе решать, – говорит он. – Не мне.
Я раз, потом два прокручиваю в голове его слова, пока не осознаю их смысл.
Он обещает не бросать меня.
Я делаю глубокий вдох.
– Почему ты переживаешь за меня, Кол? После всей моей лжи? После того, что тебе сделал мой отец?
– Все сложно, – отвечает он.
Я поднимаю на него глаза. Неужели между нами по-прежнему что-то есть? Даже после случившегося?
– Если ты публично выступишь с правдой, то сумеешь навредить своему отцу.
– Я хочу ему навредить.
Как только я произношу эти слова, меня охватывает знакомое волнение – предвкушение грядущей битвы. По венам растекается ток, но вызван он отнюдь не борьбой.
Первый раз в жизни я могу пустить в ход не только кулаки.
Моя правда так же сильна.
– Когда будешь готова раскрыться, я тебе помогу, – произносит Кол. – Не стану говорить за Рафи. Но между нами, Фрей, до сих пор заключен союз.
Я встречаюсь с ним взглядом. Он впервые обратился ко мне по имени – моему имени. Впервые из тех немногих, кому я назвала его сама.
Поэтому я не могу не спросить…
– Союз? И это все?
Он отводит взгляд.
– Тут тоже все сложно.
Во мне вдруг просыпается ярость.
– Ну, конечно, сложно, Кол! Ты же сын образованной правящей семьи, а я урод, который всю жизнь прятался в тайных закоулках. Машина для убийств! Дочь…
– Дело не в этом, Фрей. Мне нужно тебе кое-что сказать, о том поцелуе.
Я отступаю назад.
– Что ты имеешь в виду?
Какое-то мгновение он медлит, а после качает головой.
– Для начала позволь мне показать, почему мы здесь оказались.
Он подводит меня к окраине поляны.
– Раньше здесь был аэропорт ржавников, – говорит он.
Я помню его долгие путаные поиски идеальной области для зарядки скайборда.
– Значит, это место ты искал?
Кол кивает и показывает рукой на взлетно-посадочную полосу:
