– Девяносто восемь, – ворчит Босс Икс и сплевывает на пол.
– Доктор, идемте, – говорит Зура. – Иначе мы только даем им больше времени нас окружить.
Лейва качает головой:
– Вообще-то они удаляются от башни и возвращаются в город. Там повсюду вспыхивают демонстрации: фейерверки, толпы людей, как на День Всех Святых в Виктории. Военных больше волнуют собственные жители, чем мы!
– Я же тебе говорила, речь была достойной, – замечает Рафи.
Я обмениваюсь с ней улыбкой, а сама беспокоюсь о том, что же произойдет со всеми этими протестующими на следующей неделе, когда шпионская пыль вновь распространится по воздуху.
Способна ли единственная ночь свободы на самом деле хоть что-то изменить?
– Все еще остается нерешенной проблема с преследующими нас солдатами. – Зура смотрит на дыру в потолке.
По верхнему этажу мечутся лучи прожекторов.
– Еще одно тяжелое подразделение отступает, – сообщает Лейва, глядя на экран. – Оно возвращается на поле боя. Там что-то происходит!
Я в надежде выпрямляюсь на скайборде.
Быть может, у викторианцев в запасе находились еще войска. И теперь они сражаются, так что у восставших в Шриве есть время захватить…
Тут лицо доктора Лейвы мрачнеет.
– Нет, – тихо произносит он.
– Ну что опять? – кричит Зура.
Лейва смотрит на меня в упор.
– Мне очень жаль, Фрей. Сейчас эту новость передают по каналам. Бой закончился раньше, чем мы предполагали, потому что его корабль был подбит.
Я качаю головой:
– О чем вы?
Он протягивает мне хэндскрин.
– Тяжелое подразделение отбыло затем, чтобы заключить его под стражу.
Я гляжу на изображение экрана.
Кол Палафокс.
Грязный, окровавленный. Глаза потухшие, запястья скованы наручниками из смарт-пластика. По обеим сторонам от него стоят два шривских солдата.
Пленник моего отца.
– Только не это. – Мой голос надламывается.
Рафи нежно опускает руку мне на плечо.
– Бедняжка Фрей. Ты была такой милой в том красном пиджаке.
Я поднимаю глаза на членов нашей группы и смотрю на них с немой мольбой – прошу придумать хоть какой-то план по спасению Кола. Яндре, выругавшись себе под нос, отворачивается.
Только Зура не отводит взгляда, на ее лице читается неприкрытая ненависть.
Должно быть, сейчас она гадает, не была ли Артура Виджил права.
– Это не твоя вина, – шепчет мне на ухо Рафи.
Неправда. Ведь это был мой план.
На верхнем этаже раздается хлопок – взорвалась дымовая шашка. В дыру на потолке проникает часть густого облака.
– Доктор, – настаивает Зура. – Нам нужно уходить, сейчас же.
Лейва, не забирая у меня хэндскрин, согласно кивает. Каждый на своем скайборде делает шаг назад.
Зура приводит в действие взрывчатку. Стена с неистовым ревом вылетает наружу, осколки авиационной керамики прошивают караулящие возле нее аэромобили и дроны. Силой взрыва меня относит назад.
В голове крутится всего одна мысль: Кола в качестве пленного доставят в эту башню. А все потому, что он послушал меня и следовал моему плану. Пожертвовал своей армией ради моей сестры.
В воздух взмывают скайборды, их подъемные винты работают на максимальной скорости. Ветер колышет висящие на стенах картины, разгоняя пыль и дым.
Команда устремляется вперед, навстречу ночи. Яндре выпускает из сферомака вспышку плазмы, которая разносит на куски очередную партию преградивших им путь аэромобилей.
Благодаря черному камуфляжу костюмов мои спутники мгновенно растворяются на фоне темного неба.
Мое исчезновение они заметят не сразу, только когда возвращаться будет уже слишком поздно.
Я схожу со скайборда. Снимаю костюм-невидимку, перчатки и наушник.
Дрожа на холодном ветру, задувающем в пробоину, подхожу к платью, которое Рафи надевала на наш шестнадцатый день рождения. Второй экземпляр шить не стали. Вечеринка была организована лишь для нескольких друзей, а потому в двойнике не было надобности.
Но Рафи не забыла о том, как мне нравится это платье. И сегодня вечером облачилась в него для меня.
Я надеваю его через голову. Нити смарт-волокна под перьями растягиваются; за последний месяц наши тела существовали по-разному и потому немного изменились. Но как только платье обволакивает мои бедра, возникает ощущение, будто оно было сшито точно для меня.
Хэндскрин доктора Лейвы я прячу за портретом Арибеллы Палафокс. Затем застегиваю на шее ожерелье-бомбу.
Щелк.
Когда Кола приведут сюда, я буду ждать. Готовая освободить его, сражаться за него. Я верну его брату и оставшимся войскам Виктории.
Все будет хорошо.
Минуту спустя в трофейный зал врываются шривские бойцы. Двадцать человек в полном обмундировании, с электрошокерами в руках и дюжиной орущих боевых дронов.
Они обнаруживают меня, когда я поправляю прическу.
– Вы опоздали, – голосом Рафи произношу я. – Наши гости уже ушли.
– Твой отец сейчас тебя примет, – говорит Дона Оливер.
Со скучающим вздохом я встаю и приглаживаю платье. Он два часа продержал меня у дверей своего кабинета.
Как это мелочно. И только потому, что я помогла своей сестре произнести небольшую речь. Что мне было делать – позволить ей притвориться мной?
