Бешеным аллюром прорезав балку, казачий разъезд вылетел за околицу. Пена хлопьями срывалась с лошадиных морд, спящие дрофы стайками улепетывали из-под копыт; горячая кровь гнала запорожцев все дальше и дальше в степь. У неприметной развилки отряд остановился и спешился, давая отдых усталым коням.
– Нас всего десяток, Нестор. – К десятскому атаману подошел крепкий коренастый казак, со шрамом на лице. – Может, сперва в курень за подмогой?
– У тебя, Путша, на хуторе не было ни родных, ни близких, – глухо обронил Лисица. – У меня сестру полонили, а у Палия – невесту. – Он кивком указал на статного воина в синем жупане венгерского сукна. Задорный чуб свисал из-под черной мерлушковой шапки на горящие мрачным огнем зеленые глаза.
– Данила, – окликнул молодого запорожца атаман. – Златка на хуторе гостевала?
Палий молча кивнул головой и положил руку на оголовок сабли, висящей на боку.
– Нестор, они разделились.
Метелица – отрядный следопыт – присоединился к сходке. Отряхнув приставшую к коленям землю, он продолжил:
– Две повозки двинулись на Перекоп. С ними – пяток конных. Остальные ушли вниз по Базавлуку. Три десятка, не меньше.
Десятник почесал затылок: судя по всему, татары решили продолжить набег. Силами его разъезда с основным отрядом не справиться, а ясырь[1] можно попытаться и отбить. После коротких раздумий он принял решение:
– Омелька, пулей скачи в курень и подымай громаду![2] Остальные – за мной!
Юнак молча кивнул и, развернув лошадь, направился в обратную сторону. Одновременно вскочив в седла, запорожцы продолжили погоню. Проскочив лощину, они вылетели на холм и притормозили, оглядывая голую, безлесную степь.
– Вон они! – выкрикнул быстроглазый Лисица. – В долину уходят.
Неясные размытые силуэты виднелись в серой предрассветной дали. Пришпорив взмыленных коней, казаки с устрашающим гиканьем устремились к врагу. Еще несколько минут стремительной скачки, и тонкая казачья сабля запоет привычную смертельную песню. Уже видны короткие кожуха шерстью наружу и лохматые лисьи малахаи. Уже поднялся настороженный крик в рядах крымчаков и быстроногие степные кони готовы сорваться в паническое бегство. Еще немного и…
– Засада, Нестор! – раздался предупреждающий оклик. – Справа!
Из-за высокого холма вылетела затаившаяся конница. Лунный отблеск на кривых татарских саблях с тонким свистом разрезал сумеречную мглу. Погоня попалась в западню.
– Уходим!
Запорожцы рыскнули влево, уходя по длинной дуге от преследователей. Несколько минут длилась бешеная скачка, сопровождавшаяся гортанными криками крымчаков. Когда свежие татарские кони приблизились на дистанцию выстрела, в воздухе запели стрелы.
– К бою!
Нестор выкрикнул команду и резко дернул уздечку. Развернувшийся десяток встретил врага пистолетными выстрелами. Захрипели жалобно кони, на землю кубарем покатилось трое татар. Рядом охнул Путша – стрела навылет пробила ухо, оставив жалкий клочок. Сабли с шипением покинули ножны.
– Гик!
Боевой клич пронесся по степи. Подбадривая себя воинственными криками, навстречу устремились крымчаки. В жестокой сабельной рубке сошлись два отряда. Степняки широкой подковой окружили запорожцев, пытаясь обойти с флангов. Казачий разъезд дружно, не ломая строй, ударил в центр.
– Бей!
Овчинный малахай развалился надвое, брызнув темными каплями.
– Н-на!
Привстав на стременах, старый Метелица сделал короткий замах, и косой удар рассек скуластое лицо.
– Иншалла![3]
Свесился с коня балагур Малк, не дожив до двадцать первой весны.
– Дзябол[4] в харю!
Беглый шляхтич Забельский блокировал саблю в руках крымчака и могучим ударом кулака выбил его из седла.
– Бей!
– Аллах акбар!
На Нестора навалилось сразу трое. Зеленый казачий жупан в нескольких местах покрылся разрезами, а седой оселедец развевался на морозном ветру, как куренной жупел.
– Держись, браты!
Из лощины, с шашками наголо, низко пригнувшись к конским шеям, вылетел сторожевой десяток Переяславского куреня. Вперед вырвался Семен Лузга, кровный побратим Нестора, атаман разъезда.
– Руби басурман!
Татары, несмотря на сохраняющийся численный перевес, брызнули врассыпную. Дичь внезапно превратилась в охотника. Запорожцы рвали уздечки и нещадно терзали конские бока шпорами, пластаясь в погоне, но азарт сыграл с ними злую шутку – конный ясырь уходил в противоположную сторону. Торопливо развернув коней, разъезд бешеным галопом вылетел на торную дорогу. Казачьи лошади дышали хрипло и прерывисто.
– Не догнать, – хмуро поведал подъехавший Лузга.
– Ушли! – со злобой сплюнул сквозь зубы Нестор.
– Твои все целы?
Грубое обветренное лицо атамана помрачнело, а рука непроизвольно потянулась к сабле – из его десятка в седлах осталось четверо запорожцев.
– Еще двое догоняют, – показал Семен на приближающихся всадников.
К отряду неспешной рысью подскакали Лисица и Палий. Данила потерял в пылу схватки свою шапку и сейчас, болезненно сморщившись, растирал пятерней затылок.
– Ранен?
– Татарская стрела на излете подрезала подпругу, – пояснил его товарищ атаману. – На полном скаку об земь сыру сверзился.
