– Ты имеешь в виду секретные сайты в интернете, – пробормотала она. – В вашем мире в интернете есть такие же тайные ходы, как в этом доме?
Натали потянулась к ноутбуку, лежащему на коленях другой Натали, и, набрав «Кейт Грейстоун», нажала «Найти».
На экране тут же появилось множество ссылок – сайт за сайтом, где упоминалось имя Кейт Грейстоун. Обе Натали взялись за дело вместе. Дошло до того, что у одной лежала на клавиатуре правая рука, а другая печатала левой: они настолько вошли в ритм, что могли дописывать друг за другом.
Натали в последний раз нажала ввод.
Вот они – сведения о миссис Грейстоун, которые им были нужны больше всего.
– Чез, Эмма, Финн, вы не поверите! – сказала Натали. – Теперь я точно знаю, где находится ваша мама!
– То есть она действительно в тюрьме? – в отчаянии спросил Финн, глядя через плечо Натали. Он сомневался, что правильно прочитал это неприятное слово на экране. Финн наклонился ближе, чтобы перечитать, и сердито взглянул на Натали. – С чего ты решила, что это хорошие новости?
– Потому что теперь мы знаем, где она, – сказала Натали. – И можем придумать, как её освободить.
– Так… А где Джо?
– Мы не знаем его фамилии, – начала Натали.
Эмма указала на нижнюю строчку на экране:
– Джо Девис.
Финн прочел: «…также был осужден враг народа Джо Девис, и обоих преступников ждала участь, которой они заслуживают, а именно…» Тут он зажмурился, потому что не желал читать всякие ужасы про маму и Джо.
– Они герои, а не враги! – пожаловался он. – И не преступники!
Кто-то погладил его по спине. Финн открыл глаза и поднял голову – это был Чез. Финн нахмурился и снова посмотрел на страшные слова на экране.
– Кто-нибудь это сохранит? – спросил он. – А то ещё исчезнет, как мамины фотографии в прошлый раз.
– Он прав, – сказала другая Натали. Она достала из кармана телефон, навела его на экран и сделала снимок.
– Но ты сказала, что это интернет правительства, а не тот, который для всех, – заметила Натали.
– Да, но здесь тоже иногда кое-что пропадает, – ответила другая Натали. – Если правительство хочет, чтобы кто-то исчез, оно может сделать так, что не останется никаких следов. – Она развела руки в стороны, как фокусник, который показывает, что волшебный предмет пропал.
Финн вздрогнул.
– Но мама жива, – сказал он. – Она не умерла. И не стала невидимой. Она просто в тюрьме.
– И мы спасём её, – подхватил Чез, и Финн страшно обрадовался, услышав это.
Другая Натали придвинулась ближе к экрану.
– Так, ваша мама в тюрьме Эйнбер, – пробормотала она. – А Джо – в Гандоре. Я слышала, как родители говорили про эти тюрьмы. Простите, ребята, но сбежать оттуда невозможно.
– Значит, миссис Грейстоун и Джо будут первыми, – заявила Натали.
Именно это сказал бы и Финн, если бы соображал так же быстро. Он опять обрадовался.
Но другая Натали продолжала качать головой.
– Вы не понимаете, – сказала она. – В Эйнбере и Гандоре так скверно, что заключённые… в общем, добровольно вызываются…
– На что? – спросила Эмма.
– …стать «виновными для потехи». – Другая Натали скривилась, как будто вдруг почуяла дурной запах.
– «Виновными для потехи»? – повторил Финн. – А что это такое? Это смешно? Но…
– Ничего смешного тут нет, – перебила другая Натали. – «Виновные» сидят в клетках на разных политических мероприятиях, и люди оскорбляют их, выкрикивают ругательства и насмешки. А разве в вашем мире этого нет?
– Нет, – сказал Финн.
Другая Натали потупилась:
– Наверное… наверное, здесь мы просто к этому привыкли, но…
– С какой стати людям на такое соглашаться? – спросила Эмма.
– Потому что это лучше, чем сидеть в Эйнбере или Гандоре, – ответила другая Натали и закусила губу.
Финн увидел, как Чез взглянул на другую Натали, затем на него: видимо, брат намекал, что не стоит обсуждать это при младшем. Финну очень захотелось доказать, что он выдержит. Пусть даже сам он и сомневался.
– То есть это как на том суде, – сказал он. – Все обращались с нашей мамой как с… точно виноватой… ощущения… короче, ты поняла, – его голос слегка дрогнул. – Ей кричали всякие гадости, и она была прикована к креслу. Это не лучше, чем клетка!
– Я не видела… мама никогда не разрешает мне смотреть, как судят тех, кого она называет негодяями, но, наверное, ты прав, – сказала другая Натали. Она закусила губу так сильно, что Финн даже удивился, что она не прокусила её насквозь. – Раньше я не задумывалась, но это почти то же самое.
– Ваше правосудие совершенно никуда не годится, – произнёс Чез. Он тяжело дышал, как после долгого бега. – Пока нет доказательств, что человек совершил преступление, он должен считаться невиновным! Он имеет право защищаться. Нельзя выдвигать против него ложные обвинения и закрывать ему рот. И нельзя сажать его в тюрьму, а потом использовать для развлечения, чтобы другие могли над ним издеваться, хотя он ни в чём не виноват! Он просто пытался сделать ваш мир лучше!
Финн посмотрел на Чеза. Никогда ещё тот не произносил таких длинных речей.
