Во время осады замка Тихая, во втором добавленном месяце, император Годайго, сосланный в предыдущем году на остров Оки, бежал и в шестом месяце вернулся в Киото. Еще до возвращения Годайго, в четвертом месяце, поднял мятеж Асикага Такаудзи (1305–1358), один из главных полководцев Камакура. Двадцать второго числа девятого месяца правление Камакура Бакуфу закончилось, Ходзё Такатоки и многие другие покончили с собой. Хотя Масасигэ и не одержал решающей победы, успешная оборона замка Тихая помогла свергнуть власть Камакура.
Но падение Камакура ознаменовало лишь начало нового этапа гражданской войны. Такаудзи, поначалу назначенный Годайго Главнокомандующим Армии Усмирения Эдзо, вскоре перестал ему подчиняться и, поскольку реформы Годайго провалились, вновь поднял восстание – на этот раз против императорского двора. В конце 1335 г. Годайго уже отдавал приказы «преследовать и уничтожить» Такаудзи.
В первом месяце 1336 г. Такаудзи вернулся в Киото из Камакура, где он, по распоряжению Годайго, «преследовал и подавлял» другого мятежника. Но его армия была разгромлена Масасигэ и другими полководцами, и он бежал на Кюсю. Однако уже в четвертом месяце он, собрав более чем достаточные силы, выступил на Киото с огромной армией вместе со своим братом Тадаёси.
Придворный Ёсисада[113] отправил в императорский дворец гонца доложить, что Такаудзи и Тадаёси идут с большим войском на Киото и что он отходит к Хёго, чтобы попытаться преградить им путь в стратегическом месте. Встревоженный такими вестями, император вызвал офицера императорской полиции Кусуноки Масасигэ[114] и сказал ему: «Поспешите к Хёго на соединение с войсками Ёсисада».
Масасигэ почтительно изложил свое мнение: «Раз господин Такаудзи возвращается в Киото во главе воинов девяти провинций Кюсю, ясно, что силы его огромны. Наши войска утомлены и малочисленны. Если в таком положении сражаться с превосходящим врагом, который исполнен мощи, неизбежно потерпишь поражение. Поэтому могу ли я предложить отозвать господина Нитта обратно в Киото и просить ваше величество отправиться на гору Хиэй, как это было прежде?[115] Я же, в свою очередь, вернусь в Кавати и попытаюсь закрыть Кавадзири[116] войсками из Кинаи. Если потом мы нападем на врага, находящегося в Киото, с обеих сторон и перекроем подвоз продовольствия, он постепенно станет утомленным и слабым, в то время как наши силы будут пополняться. В удобный момент господин Нитта ударит со стороны горы, а я нападу на врага с тыла. Так мы сможем в одном сражении уничтожить врага императора.
Я уверен, что господин Нитта думает то же самое. Но, должно быть, он считает постыдным вернуться, не дав ни единого сражения, подобно какому-нибудь разбойнику с дороги. Он опасается, что люди будут осуждать его за бездействие. Вот почему он решил остаться в Хёго и сражаться. В битве всякое может случиться, но главное – это окончательная победа. Позвольте выразить надежду, что его величество подумают над этим в будущем и двор придет к правильному решению».
Император сказал: «Поистине, оставим военные дела воинам». Но на совете знатных сановников императорский советник Киётада повторил свое предложение: «Слова Масасигэ не лишены оснований. Но он просит его величество покинуть столицу и второй раз за год посетить гору Хиэй еще до того, как Ёсисада, посланник императора для подавления Такаудзи, даст первое сражение. Мы считаем это пренебрежением к трону. К тому же такой поступок унизил бы императорскую армию. Такаудзи действительно может вернуться в Киото во главе воинов Кюсю, но едва ли его войско превосходит по численности ту армию восьми провинций Канто, что он вел на столицу в этом году.
С самого начала войны и вплоть до поражения врага наши войска, хоть и немногочисленные, всегда громили противника. Это было возможно не в силу превосходства нашей военной стратегии, но только потому, что судьба нашего императора утверждена Волей Неба. Все это убеждает нас, что решить исход битвы и уничтожить врага за пределами столицы не может быть трудным делом. Масасигэ должен отправиться немедленно, а не когда-нибудь потом».
Масасигэ сказал: «Что же, раз решили так, я не вижу смысла выражать свое несогласие». Шестнадцатого дня пятого месяца он покинул столицу с пятьюстами всадниками и направился к Хёго.
В «Байсё рон» («Сливы и сосны»), истории, составленной по указанию сёгуната Асикага около 1349 г., дается несколько иное описание аргументов Масасигэ:
… Весной того же года, когда до Киото дошли вести, что сёгун [Такаудзи] и его брат [Тадаёси] отправились из Хёго на Кюсю, император почувствовал облегчение и поделился своей радостью с придворными: он счел, что более не о чем беспокоиться. Именно тогда Масасигэ изложил свое мнение: «Его величество должны убить Ёсисада и призвать господина Такаудзи обратно, дабы установить мир между правителем и подданным. Я лично готов отправиться посланником».
