Сёха мог быть дальним родственником Акэти Мицухидэ (1524?–1582), одного из полководцев Нобунага, четырнадцать лет спустя, в 1582 г., убившего своего господина. К этому времени, согласно одной оценке, Нобунага овладел третьей частью страны. Хотя далеко не все полководцы вынашивали планы «приказывать всей Поднебесной», у него, несомненно, еще оставались могущественные соперники.
В третьем месяце 1582 года Нобунага расправился с Такэда Кацуёри (1546–1582), угрожавшим его северо-восточным владениям, и обратил свое внимание на запад. Он приказал самому способному из своих военачальников, Тоётоми Хидэёси (1536–1598), начать активную кампанию против тех западных полководцев, которые еще не присягнули на верность. Хидэёси брал одну крепость за другой и, наконец, подошел к замку Такамацу в провинции Биттю. Замок оказался неприступной твердыней, и Хидэёси окружил его рвом, надеясь взять крепость измором. Но в этот момент на выручку подоспел Мори Тэрумото (1553–1625). Его армия в шесть раз превосходила по численности войска Хидэёси. Последний попросил у Нобунага подкреплений. Нобунага, видимо решив использовать представившуюся возможность для того, чтобы покорить полководцев не только Тюгоку, но и Сикоку и Кюсю, приказал Мицухидэ и еще пяти военачальникам вернуться в родные провинции и собрать воинов. Армию он планировал вести сам.
За описанием последующих действий Мицухидэ мы обращаемся к «Синтё ки». У него были две крепости в Сакамото и Камэяма, причем Камэяма считалась резиденцией.
Двадцать шестого дня пятого месяца десятого года Тэнсё [1582] губернатор Хюга, Корэто [Акэти Мицухидэ] перед тем, как отправиться с армией в Тюгоку, прибыл из Сакамото в замок Камэяма, что в Тамба. На следующий день он посетил святилище на горе Атаго и в течение ночи несколько раз бросал священный жребий[172]. Двадцать восьмого дня того же месяца у Ниси-но Бо состоялось состязание в стихосложении рэнга:
Когда было сложено сто строк, он вернулся в Камэяма. Вероятно, он бросил священный жребий с какими-то намерениями в мыслях. Позднее по первой строке догадались, что задуманное составление рэнга должно было стать молитвой об [успешном исполнении] тайных замыслов…
В первый день шестого месяца губернатор Хюга Мицухидэ собрал в замке Камэяма Акэти Саманосукэ, Акэти Дзиэмон-но Дзё, Фудзита Дэнго, Саито Кураносукэ, Мидзоо Кацубэ-но Дзё и сказал им: «Я хочу, чтобы вы отдали мне свои жизни. Если вы согласны, мы продолжим совет. Если же нет, немедленно обезглавьте меня».
Он произнес эти слова так резко, что все пятеро испугались и утратили присутствие духа. Тяжело дыша, они лишь смотрели друг на друга. Наконец, Саманосукэ молвил: «Господин, до сего дня мы считали вас своим хозяином. Почему же мы не должны поддержать вас сегодня, в годину тяжких испытаний? Что бы вы ни замыслили, я, Саманосукэ, последую за вами». Остальные четверо согласились с его воодушевляющей речью.
Тогда Мицухидэ сказал: «Я рад слышать, что вы согласны служить мне. Я говорю прямо: у меня есть несколько причин убить Нобунага. Я полагаю, что времени нет. Меня загнали в угол, откуда нет выхода. Поэтому я решил восстать…»
В тот же день, около семи вечера, он покинул Камэяма. Все пятеро были поставлены главными полководцами. Оставив позади себя гору Оэ, они ускорили шаг и уже к рассвету второго дня передовые отряды подошли к предместьям Киото. Они окружили храм Хонно, в котором находился Нобунага, и, подняв боевой клич, стали стрелять из луков и аркебуз.
Было выдвинуто несколько объяснений, почему Мицухидэ, служивший Нобунага аж с 1567 г., решил восстать. Самое убедительное принадлежит историку Кувата Тадатика. В Мицухидэ, утверждает он, накопился гнев против его господина, который относился к нему, знатному полководцу, как к простому солдату, и не раз публично оскорблял его. Принимая во внимание тираническую натуру Нобунага, что отмечали еще современники-иностранцы, имевшие возможность наблюдать за ним, как, например, миссионер-иезуит Луис Фроис (1532–1597), эти оскорбления вполне могли иметь место.
Двадцать девятого числа пятого месяца Нобунага покинул свою главную крепость, замок Адзуми – самое великолепное военное сооружение из существовавших в то время в Японии – и на следующий день прибыл в Киото. Он остановился в храме Хонно, намереваясь устроить чайную церемонию, чтобы показать коллекцию китайских чайных принадлежностей, собранную им за период после 1568 г., когда он в первый раз официально посетил Киото. Это отчасти объясняет, почему он взял с собой лишь тридцать слуг, а не отряд вооруженных воинов. Для сравнения, его сына Нобутада, прибывшего в Киото ранее, сопровождало 2000 всадников.
