В первый день шестого месяца состоялась чайная церемония, на которой в качестве почетного гостя присутствовал Тории Сосицу, состоятельный торговец из Хаката, что в Тикудзэне. В церемонии принимал участие и Нобутада вместе с сопровождавшими его аристократами.
После церемонии Нобунага играл до поздней ночи в го со своим учителем Хонъинбо Санса. Когда Нобутада уехал, Нобунага отправился спать. О том, что же произошло на следующее утро, повествует «Синтё-ко ки».
… Поначалу Нобунага и его слуги подумали, что на них напали какие-то презренные разбойники, но оказалось, что это не так. Слышались боевые крики, в покоях Нобунага свистели пули. «Это мятеж? Кто же восстал?» – спросил он. Мори Ранмару ответил: «Похоже, это люди Акэти, господин». Тогда Нобунага сказал: «Мы ничего не сможем сделать». И с несколькими сопровождающими удалился в свои покои.
Из конюшни, размахивая мечами, выбежали Ясиро Коцусукэ, Бан Тародзаэмон, Бан Сёрин и Мурата Китиго, но сразу же были убиты. В сражении у конюшни погибло еще двадцать четыре тюгэна[173], среди них – Токуро, Тохати, Ива, Синроку, Хикоити, Яроку, Кума, Когомавака, Торавака и его сын Ко-Торавака.
Во внутренних покоях были убиты: три брата Мори – Ранмару, Рикимару и Бомару, Огава Аихэи, Такахаси Торамацу, Канамори Гинью, Сугая Какудзо, Уэодзуми Кацусити, Такэда Китаро, Оцука Матаитиро, Карино Матакуро, Сусукида Ёгоро, Имагава Магодзиро, Отиаи Кохатиро, Ито Хикосаку, Кукури Камэ, Оида Камэ, Ямада Ётаро, Иикава Миямацу, Софуэ Магомару, братья Касивабаранабэ, Хариами, Хирао Кюсукэ, Оцука Магодзо, Юаса Дзинсукэ, Огура Сёдзюмару.
Все они погибли, отбивая непрерывные атаки. Юаса Дзинсукэ и Огура Сёдзюмару услышали о нападении в городе на одном из постоялых дворов и побежали к храму Хонно, смешавшись с врагами, но были убиты. Такахаси Торадзо храбро сражался перед входом на кухню. Никто не мог справиться с ним.
Нобунага взял было лук и выстрелил несколько раз, но, по-видимому, время его пришло: тетива лопнула. Потом он взял в руки копье, но получил ранение в локоть и отступил. Он сказал женщинам, до того момента бывшим вместе с ним: «Вам, женщинам, нечего оставаться со мной! Бегите!» И выгнал их. Огонь уже подбирался к нему. Он решил, что не должен показывать врагу свое тело. Он прошел во внутренние покои, запер за собой дверь и безжалостно вспорол себе живот.
Луис Фроис, чья церковь, как он говорит в своем письме, «находилась лишь на расстоянии одной улицы от местопребывания Нобунага», оставил несколько иное описание последних мгновений его жизни:
… Несколько христиан, пришедших на утреннюю службу, просили меня обождать и сказали, что перед дворцом какая-то суматоха: по-видимому, там идет сражение. Тут же мы услышали мушкетные выстрелы и увидели пламя. Вскоре кто-то сообщил, что это не уличная ссора: Акэти оказался предателем и врагом Нобунага и окружил его. Когда воины Акэти подошли к воротам дворца, они беспрепятственно проникли внутрь. Сопротивляться было некому, ибо никто не мог заподозрить их в вероломстве. Нобунага только что умылся и вытирал полотенцем лицо и руки, когда они обнаружили его и тут же выстрелили в него из лука. Вытащив стрелу, он вышел с
Некоторые говорят, что он разрезал себе живот, другие же – что он поджег дворец и погиб в огне…»
Вскоре после убийства Нобунага некоторые стали связывать первую строку Мицухидэ с совершенным им несколькими днями позже злодеянием, как это сделал, например, Хоан.
Существует легенда, что Хидэёси, спешно вернувшийся с запада и разгромивший Мицухидэ, осудил мастера рэнга Сёха. Но тот якобы вывернулся, заявив, что кто-то при записи состязания заменил в строке один иероглиф с
Некоторые не принимали во внимание стихи, утверждая, что такой осторожный полководец, как Мицухидэ, ни за что не проявил бы публично своих намерений. Тем не менее для нас, последующих поколений, остается поразительным то, что Нобунага дебютировал в качестве полководца со стихотворным отрывком на устах, и что смерть его также связывается со стихотворением.
