Но Серхио об этом не беспокоился: не столь важен успех рейда, сколько сам факт его. Верховный прелатор Ордена охотно смирится даже с гибелью всех переданных Джонатану кораблей, если это поможет взорвать ситуацию в Собрании и выдвинуть требование о паевом управлении. И неизбежное боестолкновение в пределах Атолла, драгоценного для всех граждан Колыбели, без всяких сомнений произведёт нужный эффект, который и является главной добычей подготовленного рейда. Не урожай тка, а шок в душе и сознании граждан Конфедерации! Он-то возникнет при любом развитии событий и послужит детонатором последующих перемен…
Даже если будет брошена тень подозрений, всё равно Ореаспера добьётся передачи богатств Торги в паевое управление, обеспечив светлое будущее Астурии. У Ордена, наконец, появятся в достатке средства, столь необходимые для Дела Господа. А проклятый Ратников сгинет в забытьи. Как и многие до него.
— Приступайте, Владыка Джонатан! — Кивнул в знак согласия Серхио Альво Ореаспера и встал со своего кресла-трона, изображая небольшой поклон своим соратникам.
Люди в полукруге кресел солидно встали и дружно зааплодировали.
Спустя несколько часов Мир Колыбели покинули несколько быстроходных кораблей. Три из них, корветы Службы Безопасности «Астильба», «Астра» и «Азалия», направлялись на Торгу, ещё два, корветы Военного Флота «Миррор» и «Сюрприз» должны были доставить приказы флоту, размещённому на Киммерии.
Ещё один курьер нёс распоряжение Владыки Джонатана о начале операции для командира контр-адмиралу Джеффри Дро Джонатану, командующему тактической группой крейсеров «Фиеста», «Парис» и «Гектор», и личный приказ командиру «Фиесты» гросс-капитану Ральфу Гарфельду.
Последний курьер вёз приказ Владыки Арнольда контр-адмиралу Джозефу Лею Кеннету о выдвижении приготовленного флота к системе Торги для обеспечения безопасного судоходства и защиты торговых кораблей от пиратов. Секретное дополнение чётко разъясняло, кто пират, а кому потребуется защита. Клан Кеннетов окончательно выбрал сторону в назревающем конфликте.
В столь сложных и ответственных делах следует полагаться только на тех, кто без сомнений заинтересован в исполнении плана. Того, на который и рассчитана затеянная «игра». С этой точки зрения Орден проиграть не может. Как, очевидно, Круг и «Дети Завета». Но ни один из временных союзников не заинтересован в усилении «партнёров». Особенно кланы Джонатан и Кеннет. Ошибки и заблуждения могут сделать цену вожделенной независимости слишком высокой…
Так победа — или поражение?..
Победит тот, чей план крепче, надёжнее, устойчивей к гримасам фортуны. Выиграет тот, кто продемонстрирует бесстрастным звёздам неукротимый дух и волю к победе. Кто приложит все возможные и невозможные усилия.
Да, не стоит забывать, что план и его воплощение — явления, увы, никак не связанные между собой. Древняя мудрость тихо шепчет шорохом разворачивающихся парусов, что никакой план не выдержит встречи с реальностью, если его с виду несокрушимые жернова боятся попадания даже одного, пусть и некрупного, камешка…
Лиана Юолан, начальник штаба рейд-соединения, мрачно смотрела в «окно», полусферой раскинувшееся во всю стену флаг-каюты корабля Пограничного Флота «Парис». Конечно, это не было настоящим окном. Просто специальное активное покрытие переборки, управляемое ИУСом корабля, и её разум помнил об этом. Какое к чёрту окно практически в центре боевого корабля? Но сердце трепетало перед раскинувшейся бархатно-чёрной бездной и отказывалось верить разуму. Сердце переполнялось чувствами, стоило бросить взгляд, а их странный букет, от ужаса до восхищения, требовал от человеческого тела отодвинуться подальше от мрачного провала. Это инстинктивное желание усугублялось атмосферой древнего каменного замка. Стенами, прикрытыми гобеленами, люстрой под высоким сводом, откуда свечи бросали свой неуверенный свет на выглаженный пол. Разум Юолан помнил, что это всё — лишь изображение на комео, но тысячи лет технологической эволюции не смогли победить простые человеческие инстинкты. Они отказывались верить разуму, а верили чувствам, верили, что стены флаг-каюты — солидная каменная кладка, задрапированная гобеленами, створы — дубовые замковые двери, а окно открывается прямо в космическое пространство на парковочной орбите планеты Джонатан.
Размышляя о тонкостях человеческой психики, майор автоматически отметила, что тяжёлые дубовые двери распахиваются именно так, как положено настоящим дубовым дверям, а не подделке из комео, и громко скомандовала, привычно выпрямившись, как положено по уставу Пограничного Флота.
