— Да, господин флаг-капитан, — быстро ответил за всех седой солидный мужчина со знаками различия полковника, — мы всё полностью осознаём.
— Отлично, господин полковник. Прошу представиться и назвать ваших офицеров.
— Я — полковник Филипп Рихард Бах, командир форта «Торга-один». Мои офицеры: майор Эвелина Ди Арко, старший оператор форта, — полноватая брюнетка возраста Артора молча кивнула головой, майор Рэчел Акуна, старший ган-офицер, — на слова полковника отреагировала стройная коротко остриженная тёмнокожая женщина, заинтересованно взглянувшая на Эвесли своими тёмными глазами, майор…
Эвесли не слушал представления полковника, ему обо всём рассказал ибр, постоянно контактирующий с иусом форта. Артора больше интересовал внутренний мир собравшихся здесь старших офицеров, их надежды и чаяния, их упрямства и амбиции, а особенно — гниль и сомнения. Он тщательно всматривался в ауры этих людей, в затейливые переливы цвета, которые могут и без слов поведать очень многое. В целом, всё было неплохо. Конечно, с большинством присутствующих он бы не согласился работать на постоянной основе, но месяц-другой, в условиях стресса и борьбы за жизнь…
— …и, наконец, самый опытный среди нас, — полковник постарался подобрать максимально вежливую формулировку, чтобы не обидеть того самого офицера, который первым среагировал на появление Артора, — капитан Себастиан Карлос Рубейра-и-Баррахо, старший оф-интендант.
— Что ж, дамы и господа, вольно, прошу садиться. Знакомьтесь — корвет-капитан Борис Лаврин, мой адъютант и помощник. А теперь я хочу ознакомить вас с текущим положением дел.
Ретроспектива. / вторая половина дня. Сфера Периферии, планета Торга, Вельд.
Эвесли опустил флаер в самом центре выделенного ему участка и неторопливо вышел наружу, к серо-бурым кустикам тка, которые приветственно зазвенели при его приближении. Этот мягкий тихий звон — единственный звук, встретивший Артора на простирающейся до самого горизонта равнине. Оранжевое солнце уже опустилось наполовину, и от красно-бурой земли шло по-настоящему банное тепло. Артор с чувством лёгкой грусти сел в тень кустика, снял маску и всей грудью вдохнул обжигающе сухой воздух Вельда.
— «Ты уходишь? Совсем? Навсегда?» — Мыслеобразы, транслируемые Вельдом, были наполнены печалью.
— «Мне жаль», — в той же манере ответил Эвесли, — «но долг ученика зовёт меня…»
— «Твой учитель по-настоящему хорош», — с оттенком зависти признал Вельд, — «всё будет, как он говорит».
— «Он говорит, что скоро наши судьбы — и твоя, и моя, — изменятся…»
— «Я ждал подобного. Он сказал „скоро“»?
— «…и добавил, что за будущее придётся сражаться!»
— «За будущее всегда приходится сражаться, мой друг», — прозвенел Вельд, — «если что-то получено без сражения, это не будущее, это прошлое…»
— «Часто приходится сражаться и за прошлое, чтобы его не потерять. Потерявший прошлое не имеет будущего», — печально улыбнулся Артор, — «мне жаль расставаться, друг, мне кажется, я оставляю здесь часть себя. Оставляю с радостью и благодарностью. Спасибо тебе».
— «И тебе спасибо, друг. Пусть и у тебя всегда будет часть меня…» — эхом отозвался Вельд. — «Встань и протяни руку к какому-нибудь листику…»
На ладонь Артора упала не прозрачная пластинка-крышечка, а шарик диаметром сантиметров пять, засиявший в лучах опускающегося светила красно-оранжевым светом.
— «Береги это семечко, друг, и если найдёшь подходящую планету, положи его в песок и слегка полей водой. Прощай!»
— «Прощай!» — эхом отозвался Эвесли, направляясь к флаеру.
— Это невозможно. Без поддержки, причём солидной поддержки Флота мой форт не выстоит против трёх кораблей строя, — полковник, услышав, как обстоят дела, демонстрировал свой пессимизм.
— Кто ещё так думает? — Эвесли обвёл взглядом сразу затихших офицеров. Ну прямо школьники на контрольном опросе!
С дальнего кресла встал капитан Рубейра-и-Баррахо.
— Полковник прав, господин флаг-капитан, сэр. Наш десятимегатонник слишком стар, чтобы сражаться с таким противником. Если по измещению мы сходны, то по количеству пушек — шесть десятков тяжёлых против ста четырнадцати, все из которых тоже, возможно, тяжёлые, безоговорочно проигрываем. Кроме того мы, в отличие от противника, неподвижны, а значит представляем собой лёгкую мишень…
— М-да, господа, от столь опытных офицеров я такого не ожидал, — Артор ещё раз строго оглядел сидящих перед ним мужчин и женщин.
Сражаться, как требовала от них присяга, они не хотели. Настроение присутствующих читалось без всякого труда: они сыты по горло службой на Торге, это не их война, это не их клан… а вот жизнь — их, и терять её хрен знает ради чего совершенно неохота! Это плохо.
Но и у противника, по-видимому, сходные настроения. Никто не хочет умирать, и, если настроения офицеров форта не секрет для разведки Джонатана, бандиты рассчитывают на лёгкую победу, поэтому, если встретят твёрдое и упорное сопротивление, стойкими не будут. А при жёстком контрударе сломаются. Это хорошо.
