Лика посмотрела на отражение Макса в трюмо. Тот сидел за журнальным столиком, уткнувшись в ноутбук.
– Я? – Макс поднял голову. – Возможно. Вполне возможно.
Лика рассмеялась.
– Ты даже не спросишь, о чем я подумала? А вот представь! Я говорю, может, это ты убил тех девушек в парке?
Макс гулко захлопнул ноут и молча подошел к Лике. Провел пальцем по шее и обнял сверху за плечи, сцепив руки и уткнувшись подбородком ей в макушку.
– Если это был я, то ты все равно ничего не узнаешь.
– В смысле? – Лика взяла с туалетного столика щетку и сунула в руку Максу. – Давай, расчеши меня! В смысле – я не узнаю? Как я могу не узнать о таком?
Она хитро посмотрела в зеркало.
Макс отстранился от Лики и принялся проводить щеткой по ее пушистым каштановым волосам.
– В смысле я не совсем дурак, чтобы взять и выдать себя собственной жене.
– Я бы почувствовала! – рассмеялась Лика. – Ты бы наверняка пришел домой растерянный, стал бы себя вести как-то необычно.
– Например, ни с того ни с сего подарил бы тебе большой букет цветов? – Касание щетки по волосам.
– Хм, например!
Когда Макс принес ей тот букет? Две недели назад, да? На годовщину свадьбы. А тех девушек убили…
– Ну тебя! – Лика нахмурилась.
Макс довольно улыбнулся и отложил щетку.
– Ты первая начала. Ну хорошо, я приношу тебе цветы. Допустим. Чем еще я себя выдам?
Он положил руки Лике на голову и стал массировать пальцами кожу.
– Ты не смог бы смотреть мне в глаза. Угрызения совести, все дела.
– С чего бы? – Пальцы сильные, настойчивые. – Подумаешь, одна-две девушки. Слишком броские украшения или слишком гордый взгляд – все заслуженно.
– В смысле – заслуженно? – Лика почувствовала, как сжимается живот и холодеют ступни.
– Никто не смеет смотреть на меня с вызовом. Кроме моей жены, конечно же! – Макс прикоснулся губами к ее волосам. – И ни одна женщина не должна носить украшений более ярких, чем носит моя жена.
Макс взял со столика цепочку с фиолетовым аметистовым кулоном.
Лика почувствовала холодные пальцы мужа на своей шее.
– Бред какой-то! – дернула она головой. Холод пробежал по предплечьям.
– Маловато для мотива, да? – Макс насмешливо смотрел на отражение жены.
– Да ну, все, хватит, уже не смешно! – Она поджала губы и, схватив сережки, стала их надевать. Руки не слушались, тонкий позолоченный крючок никак не хотел попадать в прокол.
– Я помогу! – сказал Макс и, взяв из рук Лики серьги, мягко вдел их ей в уши, тихо звякнув застежкой.
Справившись с задачей, он посмотрел на Ликино отражение долгим взглядом. Долгим, холодным и оценивающим:
– Моя жена прекрасна.
Он взял с туалетного столика флакон духов и поднес к носу.
– Обожаю этот аромат! Он меня возбуждает. Духи – это ведь от слова душить, верно?
Лика почувствовала, как в горле поднимается ком и нарастает, удушающий, как терпкий аромат духов.
– Ладно, игра окончена! – сказала она решительно и попыталась встать.
Макс легко надавил ей на плечи и усадил обратно.
– Глупышка! Моя милая глупышка! – шепнул он ей в ухо и поцеловал локон волос. – Я же сказал тебе, ты не узнаешь. Никогда ничего не узнаешь, моя любовь.
