Она тянет руку к ножу, а затем словно впадает в транс, как вдруг наши взгляды встречаются, и ее рука зависает в воздухе.
— Откуда ты знаешь мое имя? Как ты узнал, что он надо мной издевался? — ее голос дрожит, когда она произносит эти слова. — Кто ты? — она всхлипывает. — Почему ты так поступаешь?
— Всему свое время, Кэт. Эти вопросы носят семантический характер. Важно лишь то, каким образом ты отомстишь людям, превратившим твою жизнь в ад. — Я снова нацеливаю на нее нож. — Настало время, чтобы люди, причинившие тебе боль, испытали на себе те же страдание.
— Прекрати, — кричит она, выбивая нож у меня из рук. — Оставь меня в покое. Ты просто, блядь, сумасшедший, — снова кричит она, раскачиваясь взад-вперед.
— Хорошая девочка, моя маленькая тень. Позволь себе разозлиться, черт побери. Позволь гневу вырваться наружу, подобно лаве, которая вырывается из извергающегося вулкана. Вспомни, как мачеха запирала тебя в комнате без ужина, утверждая, что ты должна похудеть. Вспомни все ее оскорбления и как она заставляла тебя чувствовать себя настолько плохо, что ты прибегала к лезвию, чтобы унять свою боль, вспомни, как этот лежащий на кровати ублюдок к тебе прикасался, вспомни каждую ситуацию, когда он унижал тебя перед своими близкими друзьями.
Она затыкает уши руками и вновь и вновь кричит, чтобы я прекратил. Слезы каскадом катятся у нее по щекам.
— Дай волю своему гневу, вызванному тем, что твой отец выбрал эту охотницу за деньгами и оставил ее заботиться о тебе, в то время как сам разъезжает по всему свету в поисках работы.
Я поднимаю нож, который она бросила на пол, и пытаюсь вернуть его ей.
— Я даю тебе возможность начать жизнь с чистого листа.
Она замолкает, ее крики и слезы сменяются безжизненным смехом.
— Кем ты себя возомнил, феей-крестной или же кем-то вроде моего ангела-хранителя?
Я усмехаюсь, не в силах сдержаться.
Я — ее спаситель?
Нет, я — дьявол, сидящий у нее на плече.
— Пытаешься выставить меня святым или героем, который пришел на помощь бедной принцессе, — я беру ее за подбородок двумя пальцами, заставляя взглянуть на меня. — Ты королева, которая не нуждается в спасении. Ты способна справиться самостоятельно. Я здесь лишь для того, чтобы помочь вам, ваше высочество, отомстить.
Она переводит взгляд на нож.
— Разве я не говорил, что собираюсь воплотить в жизнь твои самые темные фантазии?
Она делает глубокий вдох, округляя глаза.
— Сколько раз ты задумывалась о том, чтобы взять в руки пистолет или нож и положить конец жизням тех, кто причинил тебе эту боль? — я снова протягиваю ей нож, и на этот раз она его принимает.
В ее глазах бушует тьма, которую я никогда раньше не видел. Она выглядит так, будто внутри нее прорвало плотину.
Она встает с пола и подходит к кровати, наклоняясь над телом Мэтта с решительным выражением лица.
— Ты сказал, что он все еще жив? — спрашивает она тихим и дрожащим голосом. — Просто без сознания?
— Да, — отвечаю я, поднимаясь и останавливаясь рядом с ней.
Ее взгляд скользит по его телу.
— Почему же кровать вся в крови? — она, нахмурив брови, смотрит на свои руки и бледнеет от осознания.
Сморщив нос, она поворачивается ко мне с немым упреком, обвиняя в том, что я трахал ее на кровати, пропитанной кровью ее бойфренда.
— Это неправильно, — тихонько произносит она, скорее для себя, чем для меня. — Все это такая херня.
Я встаю позади нее, обнимаю ее за талию и кладу подбородок ей на плечо.
— Нет, херней является то, что он постоянно прикасался к тебе. Херня — это количество синяков, которые он оставил на твоей коже. Еще большая херня, так это то, что он причинил тебе боль и оскорбил ради обмана.
Ей необходимо знать правду. Она больше не может продолжать верить, что у него есть к ней чувства. Так не должно быть. Он и ее мачеха используют ее, чтобы скрыть свои потрахушки.
Она так быстро поворачивает голову, что у меня складывается впечатление, будто ее ударили хлыстом.
— Обман? Что за обман?
— Единственная причина, по которой этот мудак начал встречаться с тобой — это чтобы скрыть интрижку с твоей мачехой.
Ее тело напрягается.
— У меня всегда было такое чувство, что он использует меня для каких-то целей. Я видела его бывших, и понимаю, что не соответствую его вкусам, — она смеется. — Это вполне объясняет, почему она постоянно задерживалась в коридорах, почему никогда не оставляла нас наедине, почему всегда целовала его в задницу и угождала ему больше, чем следовало.
Ее рука сжимает рукоятку ножа так сильно, что от напряжения начинает дрожать.
— Меня злит не то, что у него роман с моей мачехой, — бормочет она. — Это меня совершенно не беспокоит. Я никогда не испытывала к нему чувств, так как мое сердце принадлежит другому.
Ее дыхание учащается, когда она смотрит на меня со смесью эмоций, которые я не в силах понять. Я подозревал, что она догадывается, кто я, и этот взгляд лишь подтверждает мои подозрения.
