Нужно сказать, что ни король польский Сигизмунд III, ни большинство польских вельмож не признавали в человеке, именовавшем себя Дмитрием, царского сына. Да и государственной поддержки с их стороны по сути оказано не было. Ему только разрешили набрать войско. Оно представляло собой пестрый сброд — в основном казаки, мелкая разорившаяся шляхта, бродяги, разного рода авантюристы, обрадовавшиеся возможности пограбить. Следовательно, ранее господствовавшее утверждение, что Лжедмитрия «придумали» поляки для смуты, для ослабления русского государя, несостоятельно.
Несколько слов о внешности и характере этого человека. С.М. Соловьев писал: «Наружность искателя Московской державы не говорила в его пользу: он был среднего или почти низкого роста, довольно хорошо сложен, лицо имел крупное, неприятное, волосы рыжеватые, глаза темно-голубые, был мрачен, задумчив, неловок». Вместе с тем все отмечают его смелость, большую физическую силу, удаль, умение владеть оружием, способность обуздать необъезженного коня. Одних эти качества привлекали, других отпугивали.
Самозванец Лжедмитрий — так вошел в историю человек, с оружием отвоевавший российский трон, свергнувший династию Годуновых, в 1605–1606 гг. находившийся у власти и показавший значительные способности к управлению государством. Если Лжедмитрием его и можно называть, то уж слово «самозванец» к нему никак не подходит. Сам себя Дмитрием он не называл, его так назвали. По свидетельствам историков, этот человек изначально верил в то, что он настоящий царь, а события, последовавшие после вступления в Москву, его окончательно в этом убедили. Как, впрочем, многих других. Назовем только два обстоятельства.
Во-первых, признание его своим сыном матерью Дмитрия, царицей Марией Нагой. Что ее, монахиню, давшую обет служения Богу, подвигло на это? Желание отомстить Борису за убийство ее настоящего сына? Это никак не вяжется с христианской моралью. Желание вновь стать царицей? — То же самое. А между тем она всенародно горячо выражала свои материнские чувства.
Во-вторых, заявление Василия Шуйского, расследовавшего когда-то убийство в Угличе, о том, что первоначальное заключение комиссии о смерти Дмитрия было неверным. Много было других свидетельств. Ну а главное, всеобщая народная любовь, приведшая к трону этого человека и выражаемая ему вплоть до самой смерти.
Прибегнем и мы к сослагательному наклонению, не пользующемуся уважением у историков, и порассуждаем так: угоди он тогда боярам, сбалансируй свои отношения с ними таким образом, чтобы они получили вожделенное влияние на дела государственные и выгоды, от этого проистекающие, и не было бы в российской истории Лжедмитрия, а был бы Дмитрий II Иоаннович, а род Рюриковичей считался бы продолженным. И история России могла бы пойти путем прогресса и приобщения к европейской цивилизации, если исходить из достоинств, которыми обладал этот случайно оказавшийся на троне человек. Исходя из сказанного и того, что он успел сделать, и его намерений, в изложении материала опустим приставку «лже» в имени этого человека. Пусть он фигурирует в нашем тексте как царь Дмитрий.
Начатая им война против мощной русской армии во главе немногочисленного отряда, по сути всякого сброда, не могла обещать успеха. Но смерть Бориса Годунова, а главное, магическое действие на сознание и чувства русских людей имени сына Ивана Грозного — Дмитрия, сделали свое дело. Армия, бояре, народ перешли на его сторону, и он 20 июня 1605 г. триумфатором вошел в Москву.
Начало деятельности Дмитрия было многообещающим, хотя за краткостью пребывания на троне он мало что успел сделать, и потому разговор о нем как о реформаторе вроде бы вообще неуместен. Но сам образ правления Дмитрия настолько отличался от такового при других великих князьях и царях, что вся его деятельность с первого дня представляла собой непрекращающиеся реформы.
Он преобразовал боярскую думу, явление чисто русское и представляющее собой аморфное образование, в сенат, орган, привычный для европейского понимания и складывавшейся в то время практики. К трону были приближены, помимо бояр, гонимых при Борисе Годунове, люди, расположенные к реформированию, к перенесению на Русскую землю полезных заимствований из Европы.
При царском дворе, в царской думе (сенате) исчезли чопорность, абсолютизм местничества, медлительность при рассмотрении государственных дел. Все вопросы решались быстро, исходя только из интересов страны, а не из всяких догм, освященных старинной традицией. В обиход вошли простота обращения с подданными, сокращение волокиты при рассмотрении дел, личное участие в них царя.
Большой проблемой в Русском государстве являлось судопроизводство. Его медлительность, мздоимство судей, отсюда — безнаказанность преступников и наказание невиновных. Дмитрий видел в этом корень многих бед и сразу же занялся улучшением судопроизводства.
