В маленьком холле, куда открылись двери лифта, не было ни души. Мы прошли его насквозь, и я с сожалением проводил взглядом большой диван и два стоящих подле низкого столика кожаных кресла, заблокировавших мои мозги не хуже самого карлика. За холлом находилось просторное, казённое на вид помещение. Его стены были увешаны дешёвыми картинами вперемешку с плоскими пультами управления, оснащёнными массой лампочек, рычажков и кнопок. Слева, у дальней стены, стоял вытертый топчан совершенно казарменного вида, журнальный столик с кипой газет и журналов и ободранный конторский шкаф. Напротив входной двери располагалась другая, обитая толстым звуконепроницаемым материалом. Ближе к входу у массивной тумбочки восседал на удобном кресле чисто умытый благообразный старикашка-гуманоид с вислым носом и дряблым лицом, напоминающий пропахшего пылью, книгами и дешёвым вином спившегося кабинетного интеллигента. На тумбочке стояла с видом невинной девицы открытая бутылка минеральной воды, стакан и тарелка с яблоками и горсточкой конфет. И наполненная специфическим запахом комната, и уютный старичок почему-то вызвали в памяти наши земные музеи – полупустые, редко посещаемые и мало кому нужные.
Завидев нашу разношёрстную компанию, старичок суетливо поднялся и сделал несколько шагов нам навстречу.
– Добро пожаловать, гости дорогие! – сильно грассируя, радостно приветствовал он нас – так одуревший от скуки Робинзон мог бы приветствовать случайно наткнувшихся на его остров круизменов или дайверов.
– Здорово, Лукафтер! – Клиск ткнул старикашку кулаком под рёбра. – Всё пьянствуешь? – он повторил шутливый, но чувствительный тычок. – Смотри не пропей последние мозги!
Старичок подобострастно захихикал.
– Минералочку, исключительно минералочку, ребятки! – заверил он монстров, которых нисколечки не боялся, несмотря на их ужасную внешность.
– Здравствуй, пропойца! – скорчив страшную гримасу, поприветствовал его Мырк тоном, в котором сквозила укоризна. – Опять у тебя лифт дёргается как необъезженная кобыла. Смотри, дождёшься! У нас в сортире желтяки плодятся что твои кролики. От тебя, пенёк трухлявый, и пузырей не останется!
– Я тут ни при чём, ребятки, я тут ни при чём, – комично затараторил старичок. – Автоматика барахлит, а она не в моей епархии. Да и тоннельные эффекты…
– Да ладно, что вам дался этот допотопный лифт? – оборвал светскую беседу Клиск и покрутил головой, принюхиваясь. Его явно интересовало нечто другое.
– Вы, надо полагать, с клиентом? – уточнил Лукафтер, искоса поглядывая на меня.
