Снова послышалось протяжно-шипящее «х-ххх-а» – и меня вытошнило на плиты пола, куда уже вываливались змеящиеся петли и кольца переполнившей ванну многометровой мрази. Сферическая, как у свиного цепня, головка (так называемый
Гигантский глист дёрнулся в сторону растекшейся по полу моей блевотины – так один человек чисто рефлекторно бросает взгляд на выплюнутые другим человеком остатки мяса, выковырянные из зубов после плотного обеда. Не успел я задуматься о способе питания гадины, как сколекс гигантского цепня вернулся в прежнее положение и подался ко мне. Всеми фибрами съёжившейся гуттаперчевой души я ощутил, как омерзительный глист недобро рассматривает, придирчиво и заинтересованно изучает меня пустыми, словно сгустки первозданной вселенской тьмы, глазами.
И тогда, выбрав паузу между следующими чередой рвотными спазмами, я что есть мочи закричал, призывая на помощь единственную верную защитницу, к которой в трудную минуту всегда обращается каждый нормальный человек, если он ещё не превратился в нелюдь:
– Мама!
Глава 6
Мой громкий крик больше подействовал на меня самого, нежели на глиста, своим бесстыдно оценивающим взглядом подавляющего мою волю. Приложив чудовищное усилие, я стряхнул оцепенение и опрометью бросился к двери.
И вовремя. Мокрая масса шевелящейся требухи, продолжавшей струиться из крана, растекалась по полу, грозя отрезать мне путь к отступлению.
Срывая ногти, я отодвинул задвижку и выскочил в полутёмный коридор. Я бежал куда глаза глядят, а с потолка, со стен – отовсюду обрушивались на меня неизвестно как проникающее сюда кряхтенье гигантского червя, усиленное металлическим коридорным эхом. На развилке ноги инстинктивно повернули в галерею, ведущую к пыточному бункеру. Но и здесь обнажённым слуховым нервам не было спасения от производимого червём шума.
