Похоже, если судить по рассказам оставшихся в своих домах соседей Аксеновых, очень много жителей города эвакуировались самостоятельно уже в первый день. Несмотря на отсутствие связи, нашлись инициаторы, в основном из числа военных, МСЧовцев и полицейских, которые организовали паникующих, заставили их нагрузиться скарбом и пешим порядком выходить за город. Время должно было показать — кто прав: ушедшие или оставшиеся. Что теми, что другими двигали абсолютно разные мотивы. Уходившие звали за собой, туда, где должны были ждать некие власти, спасавшие город; нелепо звучали обоснования осевших о том, что дома и стены помогают.
Аньке вон они не помогли…
Хотя в теорию родных стен Стас вынужденно верил. Дома должна была быть Алина с Няшкой и, чтобы увидеть их, сейчас оставалось пересечь всего несколько дворов и небольшой парк. Был шанс на то, что они ушли с эвакуационной командой, а уж думать о возможности заражения Стас даже не хотел. За всё время своего одиночного путешествия он ни разу не встретил никого, кто мог бы сойти за органы управления при ЧС, так что вывод был неутешительный — никакой власти в городе не было. Будь происходящее вокруг войной, всё равно, Булгарин был уверен, нашлись бы желающие покомандовать, пусть даже армейцы, но нашлись. Явно, происходящее вокруг носило бессмысленный ужас тотального геноцида, об этом Стас думал постоянно, перемежая мысли о семье.
На путь от Аксеновых до последнего рывка ушло больше трех дней, одному было идти проще, хотя пришлось сделать хороший круг. Пригодилось и умение пострелять, причем много и по разным целям: бешеные крысы, сбивавшиеся в стаи собаки, разросшиеся до размеров орлов вороны. И даже по тем, кого не так давно приходилось беречь и защищать. Сначала Стас по вбитой в подкорку привычке стрелял по ногам, но только мертвые люди не обращали внимания на раздробленные колени, устремляясь даже ползком к источнику выстрела. Густая кровь и кусочки костей и плоти, вылетавшие при сквозных ранениях, у некоторых зомби затягивались очень быстро, минуты через три-четыре раненые уже даже могли не хромать. Такая же ситуация были и с попаданиями в грудь или живот — зараженные лишь замедлялись на некоторые время. От подобных ранений нормальный человек скончался бы на месте, но зараженные уже не были нормальными людьми. Гарантией окончательной смерти было лишь попадание в голову. Всё чаще на ум Стаса приходили фильмы Родригеса и читанные долгими ночами в опергруппе бульварные книжонки при зомби. Неужели действительно вирус из лаборатории покончил с людьми? Такие мысли одолевали при каждом контакте с зараженными.
На виадуке над железной дорогой обосновался такой же огромный жирный мутант, как и на других мостах. Поневоле вспомнились слова Игоря. Тварь эту Стас обошел снизу, по рельсам, жизнь вырабатывала привычку лишний раз не лезть на рожон.
В районе молокозавода на след Булгарина встал огромный черный дог, настолько раздавшийся в размерах, что больше напоминал молодого бычка. Попытка оторваться от него едва не привела к стычке с зомби, внезапно вынырнувшим из темного провала подъезда. Пришлось ждать, пока зараженный уйдет, а в это время пес почти пересек двор, медленно обнюхивая каждый след кроссовок на песке детской площадки. Стрелять было нельзя — плотная застройка означала и высокую численность мутантов, так что пришлось оставить рюкзак. Пока дог кружил возле него и рвал ткань в клочья, удалось забраться на карниз подъезда. Ожидание — лучшая тактика в борьбе с мутантами, это Стас уже усвоил твердо. Практика не подвела.
Оценив, на тему безопасности, невысокие деревья парка и не обнаружив вороньих гнезд, Стас по знакомой тропинке направился в сторону уже видневшегося дома. Песчаная дорожка в обе стороны, кусты с человека ростом, плотный молодой березняк вокруг, все зелено и очень солнечно. Пастораль, не будь такой жары! А вокруг безжизненный город, наполненный тишиной и бродячими мертвыми существами.
Сквозь просветы деревьев мелькнула мусорка рядом с родным домом, в которой увлеченно рылись несколько здоровенных крыс. Нарастающий из-за спины гул заставил Стаса резко отпрыгнуть в сторону и, упав, изготовиться к стрельбе. С неба с рёвом упало что-то, тянувшее за собой инверсионный след. Стоявшая рядом с вцепившимся в землю и цевье автомата Стасом березка вздрогнула всей кроной и, сломавшись на уровне пары метров над землей, с тихим шелестом стала падать, едва не накрыв собой человека. Звонкий удар взметнул вверх комья утрамбованной земли, из появившейся на месте падения неизвестной летающий штуки воронки потянуло дымом. Ветви дерева глухо ударились о землю и качнулись обратно к небу, расчесанному редкими дымными полосами.
