Никуда не пошли. Промокнули неглубокие царапины водкой, налепили тампон из бинта под пластырь. Через пару часов у Матюхина поднялась температура, жара добавляло солнце, уже взобравшееся довольно высоко и нагревшее воздух градусов до тридцати, не меньше. А у больного, по ощущениям, организм накалился до сорока, не меньше. Лежавший в тени майор сначала крепился, потом начал постоянно просить пить, стал заговариваться, звать какую-то Оксану, и к полудню провалился в глубокое беспамятство.
Сидели вокруг, тянули мелкими глотками, чтобы не потеть, воду, следили за территорией. Почти никто ничего не говорил — ситуация не требовала обсуждения, просто ждали. Дождались к вечеру — Матюхин завозился, рывком сел и открыл глаз с залитыми кровью белками. Подгорный успел отшатнуться: ладонь командира с хищно изогнутыми крючьями пальцев прошла в нескольких сантиметрах у его лица. Навалились толпой, связали ставшего внезапно очень сильным майора, закрутили руки сзади. А ведь хотели это сделать, пока он лежал без сознания, только ни у кого рука не поднялась.
С этим кобелем удалось разобраться легко. Уже накопленный Стасом опыт говорил о том, что зараженные вирусом твари плевать хотели на раны и увечья, вполне себе удачно ковыляя на сломанных ногах с торчащими костями или подтаскивая за собой вывалившиеся кишки. Медленнее становились — это да, но умирать от этого не хотели. Критическим для них было повреждение головного мозга, причем повреждения такие должны были сопровождаться именно уничтожением, а не легким сотрясением или ЗЧМТ. Вороны начинали дико орать, выражая несогласие с потерей крыльев и носиться за противников, смешно и страшно подпрыгивая на земле; даже разрубленная пополам крыса только на передних лапах спокойно могла тащиться за человеком с километр, скрежеща зубами и попискивая; собаки вообще отличались повышенной регенерацией, буквально зализывая на глазах свои повреждения. Только удары, раскраивавшие череп, приводили к победе. Такая же беда была и с обратившимися людьми: они не чувствовали боли, потеря руки или ноги была для них всего лишь поводом для замедления. Хорошо, хоть как в трешевых фильмах, они не завывали, требуя для пропитания теплые мозги. Зомби не гнили, их тела немного воняли, но отнюдь не пропавшим мясом. Наоборот, живые мертвецы становились быстрее и сильнее, у некоторых удлинялись конечности, голова уходила в плечи, создавая сложности при прицеливании.
Стас быстро осмотрел труп пса. «Точно, снова такая же фигня» — под ухом кобеля в лужице густой тягучей крови лежал черный кристалл размером с половину мизинца. Такие кристаллы были замечены впервые, когда через мост ВоГРЭС перешли на правый берег и встряли втроем в массовую стычку с мутантами.
Перед этим Стас нагнал ушедших вперед коллег только у моста. Никто из них и вида не подал, что слышал одинокий выстрел. А что делать надо было — оставлять Матюхина охотиться на себе подобных? Да и Стас, как бывший ближайший подчиненный зараженного командира, не мог никому из опустивших взгляды напарников приказать.
У моста снова пришлось расставаться: Подгорный вместе с Самойловым жили в Железнодорожном районе и дальше пошли по Ленинскому проспекту. Крепкие рукопожатия, обнялись с опером, который шепнул в ухо: «Все правильно, Стас…», бегом догнал Гришку и через несколько минут они скрылись за небольшим сквером.
Мост ВоГРЭС перешли глубоким вечером. Сзади, по левой стороне, что-то с треском горело на территории ТЭЦ, всполохи пламени освещали высокие трубы, в черной копоти дыма проскакивали багровые шары. Шли, а точнее — ползли по трубам теплоцентрали, прячась за низким отбойником — на середине моста темнел большой кучей такой же жирный мутант, как и убитый на виадуке. «Медом им на мостах намазано, что ли? Или кровью?» — шепот Игоря Аксенова раздался за спиной Стаса, водитель Олег Меньших шел последним. Даже этот негромкий звук голоса тварь, несмотря на шум пожара, услышала, дернулась, так что пришлось сидеть, едва дыша, почти пятнадцать минут. Показав Игорю кулак, Стас махнул идти дальше.
За мостом уже окончательно встретили ночь. Пережидали темное время суток в упёршемся в бетонное ограждение водохранилища микроавтобусе, который, похоже, был брошен после ДТП. Зато с комфортом — мерседесовские кресла откидывались почти в горизонтальное положение, мягкая боковая поддержка позволяла не бояться упасть, высокие тонированные стекла давали хороший обзор. Дежурили Стас с Игорем по очереди, пожилой водитель жаловался на головную боль, так что ему дали отдохнуть. Хотя и у самих после жаркого, полного неприятных впечатлений дня давило виски.
