Он встал, поискал ногами тапочки, но, как обычно ничего не нашел – день ото дня он забрасывал их глубоко под диван, и доставал только придя с работы и некоторое время ходил в них по квартире, готовя незамысловатый ужин. Как обычно, он пошлепал по холодному линолеуму босыми ногами, налил в плошку воды, утопил в ней два последних яйца, поставил вариться на печь и включил греться воду для чая.
Времени как раз хватило для того, чтобы умыться и почистить зубы. Два яйца всмятку, в хлебнице был последний кусок хлеба, чай пришлось залить в заварочный чайник, “поженив” старую, пахнущую банными вениками спитую заварку, но вылив её в пустую банку из-под вишнёвого варенья удалось сделать вполне приемлемое утреннее питьё.
В половине восьмого Семён Семёнович уже стоял перед зеркалом в маленькой прихожей и отряхивал щеткой с брюк весеннюю высохшую грязь, набрызганую проезжавшими по улице машинами. Наклонившись он с огорчением вспомнил, что вчера вечером кто-то сильно наступил ему на ногу в автобусе и теперь надо почистить ботинки. К его глубочайшему удивлению ботинки были чистыми. Под тумбочкой Семен Семёнович заметил что-то черное и воспользовавшись обувной щеткой как удлинителем вымел наружу. Это была кость домино: “Пусто/Пусто”. Он поднял её, сунул в карман, чтобы выбросить по дороге неизвестно как попавшую деталь игры, которой никогда не было в его доме, обмахнул ботинки щёткой и вышел из дома.
В битком набитом автобусе кто-то постоянно ему мешал, прижимаясь к спине, но каждый раз, обернувшись, чтобы сделать замечание, он не находил ничего такого, что могло бы стать причиной для транспортного скандала.
На работе всё было как обычно, за исключением пустого рабочего стола напротив. Семён Семёнович посмотрел на виджет часов – Александр Фёдорович, с которым они любили поболтать во время обеда, опаздывал уже на 17 минут. Вдруг из-за спины кто-то выскочил и остановился чуть сбоку. Слева от его стола стоял лысоватый человек лет сорока, с большим коричневым портфелем, улыбался и протягивал руку. Семён Семёнович непроизвольно встал и пожал ладонь.
– Э-э-э-э…
– Иван Сергеевич Ферапонтов, на место Александра Фёдоровича!
– А он… Как?
– Пригласили в другую фирму. С повышением. Я у вас тут впервые. Может покажите в обед где тут можно перекусить?
– Да, непременно.
– Спасибо большое. Ладно, я пошел осмотрюсь.
Он сел за стол Александра Фёдоровича, выдвинул и осмотрел его ящики и включил компьютер.
В 2013 году темой была “Вера”.
"Нельзя потерять веру не имея её"
Я еще немного постоял у края обрыва. Ниже, метрах в двадцати, волны накатывались на маленький пляжик темного песка, расчерченный вдоль полосками черных кусочков слюды, выплеснутой на берег ночным прибоем.
Стебли сухой полыни оставили на обшлагах коричневых вельветовых штанов пятна ярко желтой пыльцы. Я нагнулся стряхнуть её и обнаружил, что на правой туфле развязался шнурок. Я затянул его потуже, едва не порвав старые, истрёпанные нитки, уже связанные в паре мест и с трудом пролазящие через ушки старых парусиновых ботинок.
Пока я стоял, солнце полностью взошло, утренний ветер сменил направление, стал более резким и прохладным. Я поежился повернулся к морю спиной и зашагал к дому. Солнце горело через рубашку, я шел по подсохшей на ветру траве и думал о запахе осеннего моря. Пахло мокрыми досками.
Мой дом – высокий одноэтажный бетонный брус неправильно, мятой формы, заглублённый в каменистую почву, с большими несимметричными окнами и мелкими бойницами, разбросанными по всей поверхности стен. Когда я впервые увидел эти до жути странные дыры причудливой формы в серых стенах мне захотелось сразу развернуться, пойти прочь и поискать для жилья что-то другое. Но первое же утро и день не только примирили, но и заставили меня полюбить мастерство архитектора, превратившего внутренности дома в гигантские солнечные часы. Каждый день двигаясь по новой траектории, солнце проникало через определенную бойницу и освещало именно те уголки, в которых по мнению архитектора следовало проводить время именно в этот час дня. Я прожил здесь не так долго, всего лишь конец лета и начало осени, но почти каждый день открывал для себя какой-то новый уголок следуя траектории падающего луча.
Перед входной дверью стояла большая стеклянная бутылка молока, пакет с продуктами, пачка газет и какие-то рекламные листки и счета. Я сгреб все обеими руками, коленом открыл дверь и заметил на придверном коврике еще один конверт, аккуратно просунутый в прихожую через щель.
Я отнес на кухню полученное из лавки и вернулся за конвертом.
Он был без обратного адреса. Простой, белый конверт. Защита на клеевой полоске клапана не сорвана. Я слегка распахнул створки и увидел внутри узкий листок, явно оторванный от какого-то документа и использованный для записки. Я закрыл конверт и толкнул его его на край большой кухонной столешницы, сделанной из слоистого полевого камня.
