– Я не решаю – это вопрос аналитика. Они делают заявку на основании многих “портфелей”.
– Я что, что-то изобретаю, сам того не осознавая?
– Ни как правило. Иногда вы встречаетесь с кем-то нужным, или что-то придумываете. Два раза погибали в аварии, один раз – выбивали глаз сучком, один раз – убили в пьяной драке соседа.
Семён Семёнович непроизвольно поднёс руку к правому глазу.
– Да, именно правый.
– Он на месте!
– Так поэтому на месте, что изъяли кусок твоей реальности. Аккуратно иссекли и подшили. А вы думаете, почему люди могут в пьяном виде бегать безлунной ночью по лесу и при этом не покалечиться?
– Вы сказали, что восстановить изъятое невозможно.
– Эти записи очень короткие. Можно догадаться, но без деталей.
– А зачем это?
– Вот в этом и есть вопрос вопросов. Если коротко, люди на этой планете – всего лишь высокоинтеллектуальные датчики, необходимые для замера параметров большого гео и биосферного эксперимента. Девяносто процентов мозга отведено под целевые вычисления, десять – под управление и самообслуживание.
– “Девяносто” – это подсознательное?
– Можно сказать и так. У нас был очень короткий курс, в котором нам объяснили, что датчики бывают активные и пассивные. Чем больше усложняется проект, тем более интеллектуальным должны быть измерительные приборы. В самом начале было достаточно примитивных одноклеточных. Потом потребовалось утилизировать отработанную органику, потом ликвидировать устаревшие образцы… Гонка вооружений. Одни выступают носителями других, третьи – борются со вторыми, четвертые – экспериментальные образцы для следующих поколений. Да мало ли каких других функций может быть у датчиков.
– И что, и у вирусов существуют наблюдатели, аналитики и коллекционеры?
– Об этом доподлинно неизвестно: другая форма жизни и подходить к ним с человеческих мерок нельзя. Пока я был молодой, на семинарах и встречах мы обсуждали эту байду, но потом плюнули и просто стали делиться передовым опытом. У людей наблюдатели появились не так давно по геологическим меркам – три-четыре тысячи лет назад. Мы существуем для корректировки излишней интеллектуальности, хотя у нас есть мнение, что для подтасовки результатов измерений.
– Не понял.
– У градусника от большого ума появилось собственное мнение и это начало искажать результаты. Ходит шутка, что это платный эксперимент и изъятие помогает получать бюджетные деньги на его продолжение.
– А какие данные мы отправляем?
Семён Семёнович подхватил чашку, плеснул себе у холодильника полчашки и заел выпитое лежалым горошком.
– Вот этого мы, как раз не знаем. Знаем, что надо оберегать некоторые объекты от повреждения: вас два раза изымали при гибели, да и глаз на месте. Надо удерживать датчики на месте – выравниваем интеллектуальные прозрения, чтобы не было излишнего карьерного роста…
– То есть вы хотите сказать, что если бы я что-то изобрел, то для того, чтобы я продолжал работать в нашем “суповом заведении” у меня изъяли кусок реальности?
– Вы только не кипите, не хватайтесь за бутылку, этого не избежать. Хоть я буду наблюдать, хоть другой.
– А почему вы говорите, что наблюдатели и другие появились недавно?
– Раньше не было такой потребности в изъятии – не тот уровень развития науки и техники. Вполне достаточно было трех-четырёх человек для коррекции данных от какого-нибудь цезаря или фараона. Остальные вполне обходились грубой настройкой вроде предрассудков, морали, религии или отсутствия письменности. Ну а потом понеслось: города-полисы, толчея, предпринимательство, научно-техническая революция. Только за XX век количество наблюдателей увеличилось на три порядка. Так оно росло только тогда, когда появились большие города и нас погнали на улицу – искать изъятия в толпе.
– То есть, вы хотите сказать, что мораль и религия придуманы для того, чтобы кто-то там продолжал получать деньги на исследования подтасовывая результаты измерений?
– Во-первых, я понятия не имею, что, кто и как получает там, наверху. Так нам говорили на курсах. Во-вторых, есть государство с армией, полицией, системой образования, телевидением, журналистами. Нам рассказывали об этом вскользь, но как работает система массового огрубления из нас не знает никто. Я приблизительно знаю, как работает наша система. Про остальное можно только догадываться и то потому, что первые массовые наблюдатели пришли именно из религии, например, Великая Инквизиция.
– Вы жгли людей?
– Не жгли, а изымали. Не было такого большого числа наблюдателей и наблюдаемых – некому было оплачивать изъятия, а как только началась эпоха Просвещения, “градусники” распоясались, пошли деньги. В XVII веке касты разделились – слишком много работы.
– А кто платил? Деньги с неба сыпались?
– Банкомат.
Александр Фёдорович улыбнулся и тут же сморщился от боли в разбитых губах.
– В системе всегда хозрасчёт: что у попов, что в армии. Да и они не изымают ничего, это не работа, а чистая профилактика сбоев, задумал что – помолись или помаршируй. А вне классического управления дело выгодное: изымешь у одного, продашь другому.
– Но как-то же это началось?
