И в этот самый момент вдруг погас свет, и, как поется в песне, исчезли запахи и звуки. Большаков с Мурадом еле-еле успели перехватить у самой земли прекрасно откормленное тело.
Большой начальник, неутомимый пылкий любовник, отчаянный заговорщик и настоящий полковник в конце-то концов вынырнул из забытья в гараже. Совсем не в том, где, повизгивая от страха неизвестности и просто страха, не так давно размышлял о собственной тяжкой доле его порученец Мурад.
Пришел в себя и тут же об этом пожалел. Полковник въехал в ситуацию и, когда это случилось, до дрожи во всех сразу суставах испугался. Всех и сразу: президента, что точно узнает о его шалостях, родню с Севера, этого немца, которого раньше-то и за человека не держал. Мрачноватого русского. А больше всех — крохотного китайца, хотя тот еще даже не приступил к тесному общению с ним. Спинным мозгом почувствовал, видно, в лапы к какому человеку угодил.
А потому героя изображать не стал. Широко, как дверь на балкон, растворил поток сознания. И болтал как заведенный, пока не выложил все, что того стоило. Потом начал повторяться и наконец умолк и погрузился в себя. Больших трудов стоило его растормошить и заставить сделать несколько звонков.
— Попейте водички, Тулеген Таласович, — заботливо предложил ему Артем.
Тот с благодарностью принял наполненную на три четверти литровую бутыль и, давясь, осушил ее до дна. Потом принялся зевать и очень скоро впал в крепкий сон на дырявом, не первой свежести матрасе. И не только по причине «заряженности» воды. Просто именно таким образом отреагировал организм на все произошедшее с ним этой ночью.
Трое вышли из душного гаража на воздух.
— Надолго? — поинтересовался Гуйлинь.
— Часов на двенадцать с гарантией, — ответил Райх. — Может, чуть больше. Завтра с утра подъеду и повторю.
— Замечательно. — Большаков бросил взгляд в сторону китайца и вдруг почувствовал, что тоже зверски проголодался. — А как насчет ужина?
— Так ночь же уже.
— Позднего ужина, — уточнил Гуйлинь.
— Да запросто.
Питались в машине, и опять дарами «Макдоналдса». Запивали условно охлажденной, как бы минеральной водой местного розлива.
— Итак… — Артем вытер рот салфеткой. — Какие будут предложения?
— Предлагаю подойти к вопросу с гостями с Севера поэтапно. — Гуйлинь извлек из пакета очередную котлетку с булочкой.
— Согласен, — кивнул Большаков. — Сначала решим вопрос с первой партией, с теми, кто через несколько часов стартует в столицу. А вот со второй группой, более многочисленной, все не так просто. Если, конечно…
— Что?
— Если в кустах случайно не окажется рояля.
— То есть?
— Скажи, Артем, у тебя в подчинении случайно нет какой-нибудь боевой части? В крайнем случае — подразделения.
— Еще как есть, — хмыкнул китаец. — Целый батальон специального назначения. Три полноценные роты плюс артиллерийский и минометный взводы.
— Ух, ты, — восхитился Артем. — Имеется такой, только…
— Только что?
— Только его командир, молодой растущий кадр из местных, со всем уважением пошлет меня на хрен, вздумай я ему хоть что-нибудь приказать.
— Ну да, — понятливо кивнул Большаков. — Ты же немец.
— А его заместитель, кстати, достаточно толковый, взрослый мужик, наоборот, любой мой приказ выполнит.
— Так-таки и любой?
— Если ему как следует разъяснить, что и как.
— Потому что тоже немец? — догадался Большаков.
— Чистокровный башкир, — прозвучало в ответ. — Только родился и вырос здесь, так же как его отец и дед. Мы, между прочим, тоже многонациональное государство.
— Немец с башкиром, получается, братья навек?
— Не совсем так, командир. — Артем отпил воды из бутылки. — Просто, если переворот будет успешным, на его место желающие точно найдутся. Все-таки повышенный оклад, льготная выслуга, квартира в столице, соц-пакет и прочее. Так что парню есть за что сражаться.
— А как будем разбираться с его командиром? — полюбопытствовал Гуйлинь. — И когда?
Артем вдруг рассмеялся.
— А ничего делать не надо. Просто в начале каждого лета он подает мне, собственному непосредственному начальнику, рапорт на отпуск. А я его по причине собственного природного сволочизма и в ответ на его вежливое хамство, как могу, придерживаю.
— То есть если завтра ты этот рапорт подпишешь… — догадался Большаков.
— То через максимум час после этого подполковника в части уже не будет. И командование перейдет к его заместителю.
— Вот вам и рояль в кустах, — заметил китаец.
— Отлично, — подвел итог Большаков. — Значит, сейчас — по домам. Пересекаемся завтра часов в пять вечера и выдвигаемся на место встречи. Успеем?
— Лучше бы пораньше.
— Не получится, — покачал головой Гуйлинь. — Завтра у нас с коллегой масса дел с самого утра. Сначала нас будут убивать, а потом предавать. Но уже меня персонально.
— Ну, тогда в пять.
— А потом доставим Артема домой.
— Что? — оторвался от каких-то своих мыслей Райх.
— Тебя тоже убивать будут, — напомнил Большаков. — Завтра. Неужели забыл?
— А… Ну да, ну да.
