На следующий день гранд-мофф раздал больше приказов, чем за весь предыдущий год. Основными препятствиями, как и на Земле Бет, были косные проверяющие, не желавшие понимать его гениальности. Но Таркин, в отличие от Аккорда, во-первых, изначально (на момент появления попаданца в своей голове) имел очень широкие полномочия, а во-вторых — был по своему характеру очень пробивным, харизматичным, решительным человеком. Он умел и любил устранять любые препятствия, которые появлялись у него на пути — будь то хищный зверь, пиратская эскадра или статья в законах.
Строители встретили обновления с восторгом — планы Аккорда дали им больше работы, а работа для геонозианца — всё. Служба безопасности проекта — со сдержанным скептицизмом, с её точки зрения реформа обороны посреди строительства была откровенным безумием, если не саботажем. Да, Таркин имел право отдавать такие приказы, и возможно, новая схема будет даже лучше… но коней на переправе не меняют. Что если нападение или диверсия случится именно в процессе перестройки?
Аккорд не мог им объяснить, что он учёл все сложности переходного этапа, и что оборона будет оптимально возможной не только в конце, но и в каждый выбранный момент. Это затруднило и замедлило перестройку (с десяти дней до трёх недель), потребовало дополнительных инструкций отдельным кораблям и инспекторам — но в итоге каждый из них был в каждый конкретный момент занят обеспечением безопасности, знал, что ему делать и к кому обращаться. Более того, зная ненадёжность человеческого фактора, Аккорд ещё и продублировал каждого исполнителя — если тот растеряется или поленится выучить новые инструкции, его работу выполнит другой.
Там, где люди играли всего лишь роль винтиков в системе, Аккорд чувствовал себя абсолютно уверенно. Да, он предпочитал хорошие, надёжные винтики — но мог использовать и плохие. Просто плохих надо больше, два или три крепления вместо одного, чаще заменять изношенные — но в распоряжении Таркина их было достаточно.
Вот только помимо винтиков тут нужна была ещё и отвёртка… а отвёртку заменить или продублировать у него возможности не было.
Носила эта отвёртка имя Дарт Вейдер. С одной стороны, Тёмный Лорд Ситхов был очень хорош там, где требовалось простимулировать сотрудников страхом. Он также представлял собой чрезвычайно мощную боевую единицу, которой можно было заткнуть почти любые дыры в обороне. В наземном бою, в абордажной операции или в догфайте истребителей Вейдер был тем же самым, чем Объект обещал стать в сражениях космических дредноутов — ультимативным оружием, которому просто нечего противопоставить.
Но… он Таркину не подчинялся. И теперь не подчинялся Аккорду. И если Таркина это просто раздражало, то Аккорда откровенно бесило. Киборга в чёрном шлеме нельзя было контролировать, а Аккорд ненавидел всё неконтролируемое. А вот он контролировать Таркина очень даже мог — он, собственно, за этим и был к нему приближен — и это бесило ещё больше, потому что Аккорд ненавидел, когда всякие профаны вмешиваются в его тщательно продуманную работу.
Формально Вейдер был не просто младше Таркина по положению — он формально был вообще никем. Посланник Императора по особым поручениям. «Комиссар» — всплыло в памяти слово из той, другой жизни. И даже этот статус (естественно, отсутствовавший что в военной, что в гражданской табели о рангах) не был зафиксирован ни в одном императорском указе. Формально любой штурмовик, не то, что гранд-мофф, мог послать Тёмного Лорда на все четыре стороны. На практике же делать так могли только законченные самоубийцы. Всё равно, что спорить с Котлом в его мире — женщина в шляпе, приходившая за теми, кто задавал слишком много вопросов, тоже не имела никакого официального статуса. Но «бука» хотя бы не мозолила постоянно глаза своим присутствием!
Нет, конечно неофициальное решение проблем имеет свои преимущества. Что Таркин, что Аккорд это прекрасно знали — они оба и сами не любили бюрократов, и не раз прибегали к противозаконным методам в своей деятельности. Но чтобы строить на этом всю логику государственного управления… По мнению обоих, Палпатин чересчур заигрался, страдал головокружением от успехов — или может быть, джедайское покушение в конце Войны Клонов не только экстерьера ему стоило. Он всё-таки политик, публичное (и при том первое) лицо. Такой откровенный, демонстративный беспредел подавал плохой пример всяким несознательным элементам. Перевод Вейдера на легальное положение потребовал бы от Палпатина всего лишь одного росчерка светового пера и пары минут работы фантазии для придумывания громкого названия новой должности — Сенат у него давно с руки ест. Создал же он всяких там Инквизиторов и Рук Императора — никто и не пикнул. Но Вейдер по-прежнему оставался подчёркнуто вне любых иерархий — и тем не менее, ему требовалось оказывать всяческое содействие.
