— Пожалуй, вы правы, государыня; можно дать ему еще.
Накапав в ложку десять капель желтоватой жидкости, Актон влил их в рот больного.
— И вы уверены, что благодаря этому снотворному он долго не очнется? — спросила королева.
— Во всяком случае, не придет в себя настолько, чтобы понимать, что делается вокруг.
— Но я не вижу его сумки, — заметила королева.
— Король вполне доверяет ему и поэтому не прибегает к обычным мерам предосторожности. А когда речь идет о простой депеше, курьер прячет ее в кожаный карман своей куртки и в нем же привозит ответ.
— Так посмотрим, — ничуть не колеблясь, сказала королева.
Генерал распахнул куртку, порылся в кожаном кармане и извлек оттуда конверт, запечатанный личной печатью австрийского императора, а именно, как и предвидел Актон, печатью с головой Марка Аврелия.
— Прекрасно! — заметил генерал.
Королева хотела взять письмо, чтобы распечатать его.
— Нет, нет, не так! — возразил Актон.
Он подержал конверт над свечкой, сургуч мало-помалу размяк, и один из углов конверта приподнялся.
Королева провела рукою по лбу.
— Что же мы сейчас прочитаем? — промолвила она.
Актон вынул письмо из конверта и, склонившись, подал королеве.
Королева развернула бумагу и прочла вслух:
— Это совсем не то, чего мы ждали, — сказала королева.
— Только не я, — возразил Актон, — я никогда не допускал мысли, что император начнет военные действия ранее будущей весны.
— Как же быть?
— Я жду распоряжений вашего величества.
— Вам известно, генерал, почему я желаю, чтобы война началась немедленно?
— И вы берете на себя ответственность, ваше величество?
— Как же я могу взять ее на себя после такого письма?
— Письмо императора обернется так, как мы того пожелаем.
— Что вы хотите сказать?
— Бумага — вещество податливое, можно заставить ее говорить то, что нам нужно. Весь вопрос заключается в том, чтобы рассчитать: предпочтительнее ли начать войну немедленно или повременить, атаковать или ждать атаки.
— Тут спорить, мне кажется, не о чем. В каком состоянии находится французская армия, нам известно, — в настоящее время она неспособна к сопротивлению. Если же мы предоставим ей время организоваться, то сопротивляться не сможем мы.
— Но вам кажется, что, получив такое письмо, король не откроет военных действий?
— Конечно; он будет рад, что есть предлог не двигаться из Неаполя.
— В таком случае я знаю только одно средство, — решительно заявил Актон.
— Какое?
— Заставить письмо сказать противоположное тому, о чем оно говорит.
Королева схватила руку генерала.
— Возможно ли? — прошептала она, пристально глядя на него.
— Чего же проще?
— Объясните мне… Минутку!
— Что такое?
— Разве вы не слышали? Он застонал.
— Не обращайте внимания.
— Но вот же он поднимается на кровати!
— Чтобы снова упасть, видите?
И действительно, несчастный Феррари с громким стоном опять растянулся на своем ложе.
— О чем мы говорили?
