— Дети мои! — крикнул он, протягивая руки к балкону, где находились вместе с юными принцессами принцы Леопольдо и Альберто.
То были младшие сыновья монарха: любимцу королевы, Леопольдо, ставшему впоследствии принцем Салернским, было девять, Альберто, любимцу короля, — шесть лет, но дни его уже были сочтены.
Оба мальчика, услышав слова Фердинанда, сбежали с балкона, устремились вниз, увлекая за собою своих воспитателей и, обогнав их на лестнице, понеслись к главным воротам, а оттуда с детской беззаботной отвагой пробрались среди лошадей и подбежали к отцу.
Король одного за другим поднял мальчиков на руки и поцеловал.
Потом он показал их народу, громко крикнув, так что находившиеся в первых рядах услышали его и могли передать дальше:
— Поручаю их вам, друзья мои! После королевы это мое самое большое сокровище в мире.
Он передал детей воспитателям и добавил, вынимая саблю тем самым жестом, который показался ему столь нелепым, когда его сделал Макк:
— А я — я пойду, чтобы ради вас либо победить, либо умереть.
Эти слова вызвали еще больший восторг; юные принцессы плакали, королева поднесла к глазам платок, герцог Калабрийский воздел руки к небесам, как бы призывая на отца благословение Божье, воспитатели взяли маленьких принцев на руки и, несмотря на их крики, унесли, в толпе загремело «ура!» и многие зарыдали.
Желанный эффект был достигнут; оставаться на площади долее значило бы ослабить его; трубачи заиграли сигнал к выступлению и тронулись с места; небольшой отряд кавалерии, стоявший на площади Святого Фердинанда, последовал за ними и выстроился во главе колонны; за кавалерией, отделенный от окружающих большим пространством, ехал король; он приветствовал народ, а народ отвечал ему возгласами «Да здравствует Фердинанд Четвертый!», «Да здравствует Пий Шестой!», «Смерть французам!».
Макк и весь генералитет последовали за королем, а за генералитетом — остальные воинские части и толпа.
Прежде чем уехать с Дворцовой площади, король в последний раз обернулся, чтобы бросить прощальный взгляд на королеву и детей.
Потом он направился по длинной улице Толедо, по площади Меркателло, мимо Порт’Альба и по площади Пинье, оказался на дороге в Капуа, где его свите предстояло сделать первую остановку, в то время как сам он собирался заехать в Казерту, чтобы там по-настоящему проститься с женою и детьми и в последний раз навестить своих кенгуру. А больше всего король сожалел об оставленных в Неаполе яслях, которые он не успел завершить.
За городом его ожидал экипаж. Фердинанд сел в него вместе с герцогом д’Асколи, генералом Макком, маркизом Маласпина, и они поехали в Казерту. Там им надо было спокойно ждать королеву, всю королевскую семью и придворных, которые должны были прибыть двумя часами позже. А на другой день ожидался отъезд государя в армию, означавший подлинное начало войны.
Хотя мы отнюдь не претендуем на роль историка этой кампании, нам все же приходится последовать за королем Фердинандом в его триумфальном шествии хотя бы до Рима и отметить важнейшие события этого похода.
Армия короля Обеих Сицилии уже месяц как расположилась на постой. Она состояла из трех корпусов: 22 000 солдат раскинули лагерь в Сан Джермано, 16 000 — в Абруцци, 9000 — в долине Сессы, не считая 6000 в Гаэте, которым предстояло образовать арьергард, как только первые три корпуса двинутся в поход, и, наконец, 8000 готовились отплыть в Ливорно во главе с генералом Назелли. Король должен был прибыть на театр военных действий вместе с первым корпусом, второй корпус выступал под началом генерала Мишеру, третий — генерала де Дама́.
Как уже было сказано, первый корпус вел генерал Макк.
Итак, пятьдесят две тысячи воинов, не считая корпуса Назелли, шли против генерала Шампионне и его девяти-десяти тысяч солдат.
Королева и Эмма Лайонна провели в лагере Сан Джермано четыре дня. Верхом на норовистых конях, в амазонках, они красовались своей ловкостью, приняли парад первого корпуса армии и всеми возможными средствами расточая офицерам ласковые слова и милые улыбки, а солдатам — двойное суточное довольствие и вино, старались воодушевить армию и наконец расстались с нею, предсказывая победу. В то время как королева, Эмма Лайонна, сэр Уильям Гамильтон, Горацио Нельсон, посланники и бароны, приглашенные на эти воинственные торжества, вернулись в Казерту, был дан сигнал, и армия выступила в поход из трех различных пунктов в один и тот же день, один и тот же час.
Мы знаем, какие распоряжения получил генерал Макдональд от генерала Шампионне во дворце Корсини, когда, если помнит читатель, туда последовательно прибыли французский посол и граф ди Руво. Распоряжения состояли в том, чтобы в случае наступления неаполитанцев оставить все крепости и позиции. Поэтому нет ничего удивительного, что при приближении короля Фердинанда вся французская армия стала отступать.
