— Готово, ваше превосходительство, — сказал молодой офицер.
— У вашего величества нет замечаний? — обратился Макк к Фердинанду.
— Вы сами подпишетесь, не правда ли?
— Конечно, государь.
— Ну, в таком случае…
И он пояснил недосказанное красноречивым жестом, пожав плечами и как бы говоря: «Делайте как знаете».
— Да, в общем, только так и пристало нам, людям родовитым и благородным, разговаривать с санкюлотами-республиканцами.
И, взяв из рук майора перо, Макк подписался; потом, возвращая письмо, сказал:
— Теперь надпишите адрес.
— Соблаговолите продиктовать также и адрес, ваше превосходительство, — попросил молодой офицер.
— Как? Теперь вы уж и адрес не можете написать самостоятельно?
— Я не знаю, как написать: «господину генералу» или «гражданину генералу».
— Пишите «гражданину», — отвечал Макк, — зачем называть этих людей иначе, если они сами себя так величают?
Молодой человек надписал адрес, запечатал письмо и встал.
— А теперь, сударь, — сказал Макк, — садитесь на коня и как можно скорее доставьте это письмо французскому генералу. Я даю ему, как вы заметили, время на размышление. Вы можете подождать его решения четыре часа, но ни минуты дольше. Что же касается нас, то мы продолжим марш; на обратном пути вы застанете нас, вероятно, между Ананьи и Вальмонтоне.
Молодой человек поклонился генералу и королю и отправился исполнять поручение.
Первый же французский сторожевой пост у Фрозиноне задержал его; но, когда он назвал себя генералу Дюгему, руководившему отступлением на этом участке, и показал депешу, которую он вез Шампионне, генерал приказал его пропустить. Преодолев это препятствие, посланец продолжал путь в Рим, куда и прибыл на другой день около десяти утра.
У ворот Сан Джованни его снова задержали, но, как только он предъявил депешу, французский офицер, начальник сторожевого поста, осведомился у молодого майора, знает ли он Рим, и получив отрицательный ответ, прикомандировал к нему солдата, чтобы тот проводил его ко дворцу генерала.
