Поклонившись, быстро вышел, сзади неотвязно следовал один из слуг. Оставив его за дверью ждать распоряжений, без сил опустился на небольшую жёсткую лежанку в углу и заплакал, закрывая рот рукавом, стараясь скрыть рвущиеся из груди рыдания. И дело было не только в испытанном напряжении или страхе за жизнь названого брата, которой теперь ничто не угрожало. Просто объятия
Почти десять лет назад тоже была весна, кажется, месяц май, близились первые в жизни летние каникулы. Провожавший сына в школу отец, вот так же крепко обняв на прощание, уехал на работу. Потом провал в памяти сменился новой картиной: я, смеясь и дурачась с ребятами, возвращался после занятий через берёзовую рощу. Между светлых стволов мелькнула странная сияющая полоса, и, подгоняемый любопытством, бросив рюкзак в траву, на цыпочках приблизился к ней. Сильным порывом невидимого ветра меня затянуло внутрь этой светящейся щели, и снова наступила тьма…
Когда слёзы кончились, а распухший нос окончательно перестал дышать, я встал и, всё ещё дрожа, подошёл к столу, начав готовить новое лекарство для Роя. Руки работали сами, пока голова не переставала задаваться одним и тем же вопросом:
― Как же я мог забыть
На самом деле, воспоминания жили глубоко внутри и иногда приходили во сне, но я им
А когда вдруг понял, что могу читать привезённые в подарок книги, у меня впервые шевельнулась мысль, что я ―
―
Лекарство было готово. Умывшись, я спрятал раздиравшие душу чувства глубоко внутри и пошёл к Рою, чтобы продолжить лечение…
Брат быстро шёл на поправку и через несколько дней уже приставал ко мне, уговаривая снова сдать экзамен. Но на этот раз я отказался, чем сильно его удивил:
― Сан, ты передумал отправляться в Дивный Край? А как же мечта? Я жду не дождусь, когда мы начнём путешествовать вместе. Скажу только тебе, малыш, хоть запрещено открывать этот секрет непосвящённым ― прорехи ведут в
Я обнял Роя, погладив его чёрную шёлковую косу, и взъерошил свои короткие светлые волосы ― простолюдинам не полагалось коса, отличительная черта аристократов:
― Дорогой брат, мне никогда не сдать экзамен. Ещё в первый раз я всё написал правильно, но Экзаменатор разорвал работу и сжёг её, пояснив, что рабам и Игрушкам не позволено путешествовать по другим мирам ― их место дома. Меня допустили к сдаче только из уважения к твоему отцу, но даже он не в силах изменить правила.
Рой был потрясён, и на его от природы белоснежном лице, загорелся румянец.
― Вот, значит, как… Надо было раньше сказать, Сан. Ради тебя я готов нарушить любые правила ― поедешь со мной в этот раз, спрячу тебя в багаже…
От его слов стало весело и грустно одновременно:
― Тебе ещё минимум три новолуния нужно оставаться дома и принимать лекарство. Я приготовил
Рой нахмурился:
― К чему такие сложности, Сан? Ты сам сделаешь свежее зелье…
― Твоего младшего «братишки» не будет рядом, потому что сегодня я уйду в Дивный Край, пока прореха не поменяла своё «содержимое». Уйду навсегда, и, надеюсь, ты меня проводишь.
Узкие миндалевидные глаза брата испуганно распахнулись, став похожими на серые «гляделки» «младшего», а голос непривычно задрожал:
― Сан, почему ты решил меня бросить? Что твой брат сделал не так? ― Рой едва шептал с таким несчастным видом, что я вцепился в его длинное одеяние Высокородного, спрятав лицо на груди:
― Ты лучший из братьев, Рой, и навсегда останешься таким, но я хочу вернуться домой
И я рассказал ему всё, что вспомнил. Он выслушал, ни разу не перебив и не задав ни одного вопроса. Его лицо приняло холодное, равнодушное выражение, так свойственное всем Высокородным. Раньше, смеясь, я называл его ― «пошли все к чёрту, меня не волнуют ваши проблемы», но теперь, глядя на внезапно изменившегося брата, испугался. Ведь сейчас моя судьба зависела только от него: если он решит не отпускать от себя полюбившуюся Игрушку, «младшему» не то что выбраться за прореху, до конца дней не покинуть пределов этого дома…
