Крепкие руки вцепились в Графа, бритвенное лезвие чиркнуло совсем рядом с горлом, но не достало до артерии, потому, что острый супинатор на долю секунды раньше, более удачно, полоснул по вене вооруженной руки – горячей струей брызнула кровь, и бритва улетела в темноту. Аюб взмахнул супинатором еще несколько раз и дважды попал – цепкие пальцы разжались и держащие его тени отшатнулись, но у нападающих было много рук, и его все же сдернули со шконки так резко, что он едва успел сгруппироваться и приземлиться на ноги. Тут же, получив сильный удар, он рухнул на пол, кто-то прыгнул на спину и стал заламывать руки. От боли потемнело в глазах, супинатор выпал, да ему было уже не до супинатора: жадные липкие пальцы мяли ему лицо, сдавливали горло так, что начало мутнеть сознание… Ждать помощи было неоткуда – с друзьями происходило то же самое. Их тоже душили, кололи острым гвоздем, били ногами, чифирбаком[26], табуретом… Сандаловцев убивали!
Раньше Граф с недоверием относился к рассказам о том, что под страхом смерти человек способен голыми руками разорвать ранец запасного парашюта, разогнуть прутья решетки, разорвать цепь наручников… Теперь же, похоже, ему предстояло в этом убедиться. Аюб рванулся с такой силой, что на миг захват шеи ослабел. Этого хватило, чтобы повернуться на бок.
– Скользкий, с-с-с-сука! – шипел над ним Ильяс. – Держи крепче, Адам!
Потные пальцы вновь вцепились в горло, кто-то прижал коленом к холодному бетону, и теперь вырваться никак не удавалось. «Все, конец, – пришла последняя мысль. – Вот как это бывает…»
– Разойдись! Все к стене! Руки на стену! – словно гром небесный раздались грубые крики. – Разойдись, сказали!!
Свет в камере снова зажегся на полный режим. Резиновые дубинки дежурного наряда смачно влипали в тела заключенных, не выбирая разрешенных законом мест: не только по ногам, спинам, рукам, но и по головам, почкам, животу, паху… Да по-другому и не удалось бы предотвратить вакханалию убийства, остановить опьяненных кровью хищников, когда желанная смерть врага так близка…
Клубок скользких от пота и крови человеческих тел распался. Аюб с трудом поднялся и оперся руками о раму верхней шконки. Рискуя получить дубинкой за неподчинение, все же повернул голову: как там друзья? Но бездыханных тел, лежащих на полу, не было, только Рэмбо сидел, прислонившись к стене, и умело бинтовал разорванной майкой распоротую руку. Все остальные стояли, упершись руками в стену.
«Значит, все живы», – с облегчением подумал Аюб и отвернулся.
– Странно, на камеру это не похоже, – вслух размышлял Тихий, осматриваясь. – Скорей на помещение караульной смены…
Такие же мысли пришли в голову и его товарищам. Их привели в отсек, состоящий из двух комнат и туалета. В первой комнате четыре кушетки стояли в один ряд подголовниками к стене, с небольшими проходами между ними. Другая комната предназначалась для приема пищи – стол с лавками, раковина для мытья посуды… Судя по свернутому на окне кабелю, раньше здесь был и телевизор.
– Может, наконец-то из Центра приказ пришел? – предположил Лось.
– А почему тогда не отпускают? – убил зарождавшуюся надежду Док.
Аюб молча смотрел в окно с крупной, не задерживающей свет решеткой. Такие ставят не в камерах, а в административных помещениях: допросной, кабинетах оперативно-начальствующего состава, дежурной части…
В свете фонаря пар из вытяжной трубы здания напротив, замысловато клубясь, стремился вверх. А больше ничего видно и не было. Ночь.
Дверь открылась, в комнату вошел молодой человек в белом халате и с медицинским чемоданчиком, а следом капитан, видимо старший смены охраны.
– Подходите по очереди на медосмотр! – распорядился врач, поставив чемодан с красным крестом на стул рядом с кушеткой.
Он помазал раны вонючей мазью, наложил повязки, а Тихому, ощупав ребра, посоветовал сделать рентген грудной клетки. Как будто это зависело от желания самого Тихого.
– Спать! – сказал на прощанье охранник и визитеры ушли.
– Хоть поспим как люди, а не как загнанные звери, – сказал Лось и щелкнул выключателем. Наступила темнота. Это была дополнительная опция. Бонус.
В эту ночь они спали как убитые, крепко и долго. Проснулись лишь, когда в комнату снова вошли люди. На этот раз лейтенант в форме и разносчик пищи в замызганном поварском фартуке поверх камуфляжа. На удивление, он оказался не заключенным, а контрактником. И завтрак вовсе не из зековского котла, а из столовой персонала: оладьи с вареньем, рисовая каша, яичница, сливочное масло, чай…
– Ничего себе! – озвучил общую мысль Тихий. – Нас на убой откармливать решили, что ли? Как бы мы охрану не объели!
Лейтенант бросил на него недобрый взгляд, но промолчал. Еще вчера этот зечара не посмел бы так шутить, а сегодня…
Сандаловцы тоже сделали свои выводы: если за дерзкую шутку не ударили, значит, у охраны по ним конкретный приказ – не трогать!
