Смуглую красавицу Джулию не прельщала поездка в национальный заповедник, директором которого был ее отец. Ей совсем не хотелось менять яркую столичную жизнь и общество неподражаемого Леона Ладенцы на тоску в глуши. Путешествие в Африку началось со знакомства с работником заповедника Грантом Тайлером, изумительным красавцем и, к сожалению, женоненавистником. Джулия не ждала ничего хорошего от общения с ним. Но стоило ей попасть в беду, рядом оказался именно бессердечный гордец Грант.
На веревке пестрели развешанные для просушки бикини и полотенца, душистый запах умиротворял, убаюкивал Джулию Манро. Блаженный покой медленно обволакивал тело, наполнял душу безмятежностью. Джулия чувствовала, как мало-помалу уходит усталость, спадает напряжение. Ей стало легко и радостно.
Джулии, дочери директора заповедника в провинции Натал, исполнилось двадцать лет. Она была необычайно хороша и пленяла окружающих стройной точеной фигуркой, блеском глаз, золотым сиянием волос.
Для девушки наступил особенный день: завтра она навсегда покинет пансион благородных девиц «Сад азалий». Последнее время Джулия не знала ни минуты отдыха, кружилась в вихре всевозможных светских развлечений. Юным выпускницам пансиона приходилось участвовать в бесконечной череде раутов, вечеринок и приемов, представлять на суд репортеров, званых гостей и родителей свои таланты и достижения.
Но в то утро в «Саде азалий» было тихо. Большинство выпускниц разъехались по домам, только несколько девушек дожидались приезда родственников.
Домом Джулии теперь станет маленькое бунгало с тростниковой крышей. Вместе с отцом ей предстоит жить в национальном заповеднике Умкамбо. Мысли об этом будоражили Джулию. С семи лет она училась в закрытой школе-интернате для отпрысков избранных семейств, потом был университет и, наконец, пансион «Сад азалий». И вот теперь судьба забрасывает ее в заповедник, в какое-то странное, крытое тростником бунгало. Там ей придется провести целый год, пока ее отец, Стэн Манро, не выйдет на пенсию.
Джулия тяжело вздохнула, потянулась, распахнула огромные зеленые глаза, но тут же вновь прикрыла их: лучи утреннего солнца слепили.
Вокруг бассейна были расставлены пляжные кресла, шезлонги, лежаки, яркие оранжево-синие подушки чудесно гармонировали с солнечными зонтами.
Джулия взглянула на подругу, растянувшуюся на соседнем лежаке, спросила:
— Который час, Саманта?
— Милочка, — зевнув, ответила девушка, — часы в моей пляжной сумке. Бедняжка, когда за тобой приедет отец? — пробормотала она, так и не раскрыв глаз.
Джулия достала часики.
— Он должен быть в десять. О господи, Саманта! Твои часы скоро расплавятся! Почему ты не убрала их в тень!
Джулия спрятала украшенные драгоценными камнями часики обратно в сумку Саманты и поднялась с лежака.
— Мне надо торопиться, иначе не успею принять душ и собраться.
— А какой наряд ты выберешь для своего заповедника? — Саманта по-прежнему нежилась на солнышке с закрытыми глазами. — Дорогая, тебе следует быть во всеоружии, правда? Ну, на всякий случай… а вдруг ты встретишь там парочку симпатичных бравых рейнджеров. Знаешь, я даже в какой-то степени завидую тебе: ты можешь целый год просто блаженствовать на солнышке — и все! А поблизости — блестящие молодые мужчины в хаки, в шляпах с широкими полями. А что ждет меня? Ты только представь: нудная светская жизнь, сливки общества, мамаша, пытающаяся поскорее выдать меня замуж за самого подходящего холостяка Йоханнесбурга. И не важно, сколько ему лет!
— Ты не представляешь, каково мне, — ответила Джулия. — Я никогда не знала, что такое родной дом. Отец потратил целое состояние, чтобы дать мне образование. Интернат, университет, «Сад азалий»… Наверное, я должна была давным-давно устроиться на работу. Но кроме меня, у него никого нет. Видимо, он считал, что, дав мне хорошее образование, сумеет привязать меня к себе, защитить и уберечь.
— Защитить, уберечь?! Но от чего? — Саманта провела перламутровым ноготком по своей точеной икре.
— От… — Джулия на секунду задумалась. — Наверное, от случайностей и неожиданностей.
— Почему он не хотел, чтобы ты жила вместе с ним?
— Видимо, я напоминала ему мою мать, и ему это не нравилось. — Джулия вздохнула. — Возможно, он сумел перебороть себя. В любом случае, теперь он хочет, чтобы я была рядом.
— А я считаю, он ведет себя как настоящий эгоист. Он надеется, что ты будешь ухаживать за ним в старости. Ты боишься посмотреть правде в глаза. Тебе надо было отказаться ехать к нему.
— Да он вовсе не старый, Саманта. — Джулия задумчиво прикусила губу. — Знаешь, мужу моей кузины Джиллиан столько же, сколько отцу, а кузине двадцать с лишним. А ее падчерица — моя ровесница. Ее зовут Кэти Фэлвуд. По-моему, ты знаешь ее, да?
— А-а, Кэти Фэлвуд. — Саманта скривилась. — Злюка, любит когти показать. Мне она не понравилась. Сколько лет твоему отцу?
— Шестой десяток пошел. Внешне он очень привлекательный.
— Полагаю, директор заповедника отказывал себе буквально во всем, чтобы оплачивать учебу дочери в пансионе Флории Ленфильд. О, эта дамочка своего не упустит! Недаром моя мамочка отправила меня именно сюда!
— Послушай, Саманта, я ведь тебе говорила, что мой отец вполне состоятельный человек. Когда-то он владел плантацией сахарного тростника, продав ее, положил деньги под проценты в банк. А тратит он только на меня. Бедный отец… Все, золотко, я побежала! Ты ведь будешь мне писать, правда?
