Ненадёжная постройка из одержимых вздрогнула от пробивших землю корней. Древни действовали слаженно, словно спаянная опытом десятков битв команда, часть занималась проникшими на стену противниками, часть обороняла подходы к ней. Корни оплетали тела составляющих конструкцию одержимых и, отрывая от насыпи, раздавливали их в воздухе, при этом проливали на атакующих тошнотворный дождь из крови и внутренностей.
Комок к горлу подкатил. Подобное массовое истребление видел лишь в Спящем лесу, не привык я к столь кровавому месиву. А пора бы, на озере бойня похуже предстоит.
Атака захлебнулась. Одержимых перемалывали, не давая им достичь башни, тролли-ящеры даже до стены не дотягивались, погибали в тщетной попытке выстроить новую стенку-лестницу. Ленивыми взмахами корней древни ловили их и убивали. Синекожие попробовали взобраться на другом участке Вала, однако, и там их ждал провал, древесники растянули линию обороны на добрых полторы сотни метров.
Ну, залезут они на стену, дальше что? Ринутся в атаку, истекая слюнями в предвкушении лакомства из древней? Ха-ха три раза. С вершины Вала их снимут ветвями, они и до башни добежать не успеют.
Тролльи воины благоразумно встали в сотне шагов от Вала, пропуская наверх одержимых и шипя, точно клубок рассерженных гадюк в брачный период. Им и лестницы с верёвками не помогут.
Поток одержимых иссякал. Более сотни разорванных тварей валялись у земляной насыпи, причём отдельные не желали умирать, видимо, духи привязаны к физическим телам заклятиями, и издавали оглушительное угрожающее шипение, сворачиваясь наподобие раненых змей. Не удивлюсь, если у них образовались ядовитые железы, очень уж на гадюк смахивают.
Остановившийся вождь деловито раздавал приказания, подкрепляя рубленые короткие фразы активной жестикуляцией. Масса троллей вокруг него пришла в движение, кто-то зажёг факел. Синекожие выносили из леса хворост и деловито сбрасывали в кучу. Когда перед вождём выросла гора сухих веток, скрыв его от меня и древней, воин с факелом поджёг её.
Ага. Стена на Валу из брёвен, убивают одержимых корни и ветви, значит, огонь лучшее решение проблемы. Хотят подлые сжечь нас вместе со стеной. Резонно, ничего не скажешь. Вон и субъект в амулетах прыгает вокруг костра, подсыпая в него порошок, меняющий цвет пламени с бело-оранжевого на зелёно-голубой. Шаман суетится, к духам взывает, чары на огонь накладывает, чтоб злобных древесников жечь лучше.
Нет, ну так неинтересно. Надеялся, без меня тут справятся, думал помочь наёмникам. Придётся задержаться.
Я перемахнул через бревно, служащее своеобразным парапетом, и, приземлившись, съехал по заледеневшему склону в дымящуюся лужу из крови и кусков тролльих тел. Крутанул трезубцем, напитывая оружие айгатой, и двинулся, проваливаясь в снежно-кровавую кашу по щиколотки, к костру. Разгорелся не на шутку благодаря колдовству, снегом не забросаешь.
Так, шаман у нас номер один в списке смертников. Далее по обстоятельствам.
Ухожу в теневое измерение, скольжу к спешно отступающему в толпу колдуну и выскакиваю справа от него, подальше от голых здоровяков. Странные они, не хочу, чтоб выскочили между мной и моей жертвой. Шаманюга на удивление проворно схватился за ритуальный костяной нож, замахнулся и… сложился пополам от удара пяткой трезубца в солнечное сплетение. Следующим движением клинки полоснули ему по горлу, почти отделив голову от туловища, а я вогнал пальцы правой руки колдуну в грудь, выдёргивая духовную сущность. По жилам заструилась прохладная затхлая айгата, похожая на застоявшуюся болотную воду.
Закончить поимку духа не дали двое внешне абсолютно одинаковых гигантов. Они выпрыгнули из-за шамана и атаковали одновременно. Инстинктивно я отклонился назад, отпустив мёртвого колдуна и ощутив исходящую от охранников вождя холодную ауру, какой обладают старые, прожившие не одно столетие огромные ксаргские змеи. Непростые ребята, ой, непростые, едва ли уступают мне в скорости и работают слаженно, будто детали механизма.
Изгибаюсь под немыслимым углом, выворачиваюсь из-под двойного удара топоров и слышу хруст собственных костей, хребет еле выдерживает нагрузку — ну, не предназначено человеческое тело для таких выкрутасов, — описываю трезубцем полукруг наискось. Исполины предпочитают уклониться, отпрыгивая, пролетающее перед ними оружие выпускает полосу разрушительной энергии. Алая молния рассекает могучие тела и пропадает в костре, а время для меня ускоряет бег.
До того бесстрастные, подобные маскам из змеиной кожи лица гигантов неуловимо изменились. В глазах с вертикальными зрачками промелькнуло изумление, затем оба тролля переменили позу и распались надвое. За ними принимало оранжево-жёлтый цвет пламя костра.
Я, конечно, крут, но с десятком таких бойцов в открытом бою, боюсь, не совладаю. Меняю тактику.
