– Лиль, я не помешала? – Немного растерялась я. – Ты, наверное, кого-то ждёшь?
– Нет, не жду. Вернее не так, жду, одну несчастную дурочку.
– извини. – Потупилась я, переступая порог. – Прости, Лиля. Я действительно оказалась дурой.
– Ладно тебе самоуничижаться. Проходи, не на пороге же рассказывать, чтобы соседи всё услыхали.
Она оттеснила меня от двери и захлопнула её.
– Пошли.
Я молча поплелась за ней.
Моя подруга художница. Правда, она нигде и никогда не выставлялась. Вообще странная она какая-то. Её совершенно не интересовали деньги, слава!.. Она никому не показывала своих работ. Копила дома в многочисленных комнатах. Квартиру ей подарил отец в день совершеннолетия. Жила она одна отдельно от родителей. Знакомство наше произошло очень давно, ещё в гимназии, Где мне довелось получать своё образование. Мой папа тогда получил повышение по службе и у родителей появилась возможность оплачивать моё обучение. Поначалу мне не очень понравилась такая идея. Уходить из старой школы, от старых друзей!.. Но постепенно втянулась и совсем забыла свою первую школу, не говоря уже о детсадовских дружках.
– Садись. – Пригласила Лиля, подталкивая ко мне изящный табурет. – Кофе, чай? Или вы коньяк предпочитаете?
– Лиль, не надо меня добивать. Я и так побитая.
– А никто тебя и не бьёт. Откуда мне знать, как изменились твои вкусы почти за год?!
– Да никак. Чаю и если можно покрепче.
– Ну, за этим дело не станет. – Ответила моя подруга, начиная возиться возле самовара. – Да ты не молчи, пока я тут колдую, рассказывай.
И я рассказала!.. Всё, без утайки. Начиная с того самого вечера, как мы с ней расстались. Не забыла и про первую встречу со странным чудаком, и видение на тротуаре. Про его появление ночью на озере в парке и моё благополучное спасение. Лилька всё это время молчала, не издала ни единого звука, не спросила ничегошеньки. Только время от времени подавала мне полотенце утереть слёзы.
– Ну и как, он звонил? Извинялся на следующий день? – Спросила она.
– Кто? Этот чудак?
– Да нет, Витька твой.
– Нет. Не звонил. Да я бы и к телефону не подошла. – И рассказала про нашу встречу на улице.
– Моли Бога, что всё так кончилось. Я предполагала гораздо худшее. – Вздохнула моя подруга.
– Лиль, ты извини меня, за мою тупость, нежелание внять твоим предупреждениям. – Всхлипнула я. – Теперь-то я понимаю, насколько ты была права.
– Ладно тебе. Раньше надо было думать. – Она поднялась, чтобы взять полотенце и вытереть накапавшую лужицу под краником самовара.
– Лиль, самое ведь странное во всём этом непонятная встреча с этим чудаком?! Эти его наваждения!..
– Ничего странного. Человек, как человек. – Ответила она, возвращая полотенце на место.
– Лиль, по-твоему, это не странность?! Стоять под холодным дождём и глазеть на лужу? Я уж не говорю о ночных прогулках по тёмным паркам.
– Мало ли у кого какие заезды бывают. Я ведь то же, по-твоему, не совсем нормальная. Не выставляюсь, с мужиками не вожусь!.. С себе подобными тоже… – Ехидная ухмылка скривила её красивые тонкие губы.
– Лиль, не утрируй. Меня ещё в первую встречу с ним поразило его умение наводить галлюцинации. Гипнотизёр он что ли?..
– С чего ты взяла, что это галлюцинация?
– Да я такого чудища нигде и никогда не видела. Даже в кино ничего подобного не встречалось.
Лилька вдруг поднялась и вышла из кухни. Вернулась через минуту с альбомным листком и парочкой карандашей.
– Так как, говоришь, выглядело это чудище? – Спросила она, начиная что-то рисовать.
Я подробно описала. Подруга немного почертила, потом отставила рисунок, посмотрела на него, придвинула, ещё чего-то черкнула, и протянула мне. С листа на меня смотрело то самое чудище!
– Лилька, ты гений! Это же надо с моих-то слов?!
– Не обольщайся. Ты тут почти ни при чём.
– То есть как это?
– Да так. Это же самый обыкновенный муравей, увеличенный твоим воображением до невообразимых размеров.
Я присмотрелась. Действительно, это был гигантский муравей.
– Хорошо. – Тихо сказала я, опуская рисунок на стол. – А как насчёт заживших коленок?
– Проще простого. Ничего там не было, кроме слегка сбитой кожи. У твоего незнакомца, скорее всего, очень чувствительные кончики пальцев. Вот этим он и воспользовался, чтобы снять неприятные ощущения.
– Лиль, там была кровь.
– Это твоя фантазия нарисовала её.
– А как же Витька? Он ведь тоже видел?
– Всё это плод твоей буйной фантазии. – Вздохнула подруга. – Ты, когда пришла домой, осмотрела свои коленки?
– Нет. – Опуская взгляд, призналась я.
– Ну вот. Чего же ты ещё хочешь? – Она саркастически улыбнулась.
– Лиль, по-моему, на этот раз ты действительно не права.
– Может быть. Но для доказательства обратного представь мне этого своего спасителя.
– А ты можешь нарисовать его портрет с моих слов? – С лёгкой надеждой в голосе, спросила я.
– Вряд ли. У тебя такие скудные воспоминания по нему. Ты ведь даже не запомнила цвет его волос, хотя помнишь, что они у него были длинные.
Я подумала. И впрямь, кроме длины волос и зелёной рубашки в памяти ничего не отложилось. Заметив мои мучения, подруга усмехнулась.
