— Нет, Дмитрий, — сталкер задумчиво потер лоб ладонью, с силой, массируя, провел по лицу. Он тоже выглядел уставшим, видимо, и ему без дела сидеть не приходилось, пока Димка метался по туннелям в поисках Наташи. — Нас мало. Дело в том, что мы видим больных «быстрянкой». Есть признаки, симптомы… Узнаем среди любой толпы. Именно так, совершенно случайно, Испанец и заметил Наташу на Курской, где находился по делам. Нам пришлось забрать ее… Похитить. Если бы ее отправили в лабораторию на Таганской — мы бы твою сестру оттуда уже не выцарапали. И она бы погибла.
— Значит, на Бауманке у вас нет своих шпионов?
— Нет.
— И я должен тебе поверить на слово?
— Мне все равно, поверишь ты мне или нет, — пожал плечами Олег.
Из комнаты вышла Анюта, присела на свободный стул рядом с Димкой. Волосы у нее были необычайные для метро — длинные каштановые косы с проблесками преждевременной седины, собранные в толстый «хвост» за спиной. В метро не так много свободной воды на мытье, поэтому в основном люди старались стричься покороче, что мужчины, что женщины, особенно на небогатых станциях, где даже с питьевой водой возникали проблемы. А у этой женщины волосы — чистые, аккуратные.
Анюта потянулась к его ноге, и что-то сразу изменилось от ее присутствия. Парень не сразу понял, что тревога ушла, натянутая внутри струнка переживаний слегка отпустила, сердце забилось ровнее, спокойней. А подозрения, переполнявшее его сознание насчет санитаров, стали рассеиваться, уходить вместе со злостью, бурлившей в душе.
«Не время сейчас расслабляться. Нельзя забывать, где я нахожусь и зачем», — снова напомнил он себе.
В руке Анюты откуда-то возникли ножницы, она ловко взрезала окровавленный бинт и отогнула заскорузлую ткань, осматривая рану. Мягкие прикосновения прохладных пальцев были приятны. Даже боль волшебным образом отступила без всяких лекарств, рану перестало изматывающе дергать и жечь.
— Посмотрим, что там у тебя… Не так уж и плохо, как выглядит. Надо, конечно, промыть и перевязать. Вот что, Дмитрий, пойдем-ка в мою комнату, там на койке будет удобнее. Да и штаны нужно сменить, эти нуждаются в стирке и штопке, а запасные у Олега конфискуем.
— Нет, не сейчас. — Димка упрямо мотнул головой. — Сперва я должен все узнать.
Анюта понимающе улыбнулась. Димка не мог понять, чем его так привлекает ее лицо. Никакой особой красоты, но притягивает взгляд, словно магнитом. Разве что глаза — большие и словно сияющие изнутри невидимым светом. Она смотрела на бауманца с такой теплотой, словно он был ее самым близким человеком на этом свете. Никто так на него не смотрел, разве что Наташа. И это было странно — ведь он здесь чужой и впервые видит эту женщину…
Димка спохватился — так откровенно пялиться на незнакомого человека, как это делал он, все-таки неприлично, и нехотя отвел взгляд.
— Дима, — мягко и ласково сказала Анюта, — я должна принести извинения за всех нас, что заставили тебя и твоих родных поволноваться, но другого способа помочь девушке у нас не существует. Только так — тайно. Мы очень рисковали своей безопасностью, когда забрали дочь самого Сотникова прямо у людей Панкратова из-под носа, но не смогли остаться в стороне. Из-за этого погиб Испанец, а тайна местонахождения нашего Убежища теперь под угрозой раскрытия. За все приходится платить, понимаешь? Ладно, вы пока поговорите, перевяжу тебя позже.
Анюта поднялась и ушла в соседнюю комнату с той, где находилась Наташа. Димка прерывисто вздохнул. Чем больше он здесь находился, тем больше эти люди вызывали у него доверие, а значит, нужно как можно быстрее выяснить все, что он хотел, прежде чем его бдительность притупится окончательно. «Не опасны, говоришь, Натуралист? Да у вас тут любой за час ручным станет… Как же вы это делаете?!»
— Так что вы сделали с ней? С Наташей? Вы ее вылечили? Что за прививка?
Олег ответил не сразу. Помедлил, видимо подбирая подходящие слова.
— У нас есть свои природные способы лечения, о которых я пока не стану распространяться. По тем же причинам, по которым не могу сейчас отпустить тебя из Убежища. Главное, что мы уже приняли меры. Проблема в том, что иногда они срабатывают не сразу — у каждого человека индивидуальная реакция — или не срабатывают совсем. Тогда приходится повторять. У девушки, кстати, не выпытывай — она не видела, что мы делали, была без сознания.
— С чего вдруг такая забота? — Димка недоверчиво усмехнулся. — Наташа для вас никто! Зачем вам именно эти люди, те, кто заболел «быстрянкой»? Что в этой болезни вас так привлекает?
— Она больна той же болезнью, что и мы. Можно сказать, у нее нет никого ближе нас… Никого, кто сейчас понимал бы ее лучше, — невесело улыбнулся в ответ Олег.
— Есть! Есть! — немедленно взъярился Димка. — У нее брат есть! Я! Отец… — И только тут до него дошло, что именно сказал ему Олег. — Той же болезнью, что и вы?.. То есть у тебя тоже… «Быстрянка»? У всех вас?
