Монахи, до той степени, до которой я пожелаю, я вспоминаю многочисленные прошлые обители: одну жизнь, две жизни, три жизни, четыре, пять, десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, сто, тысячу, сто тысяч, многие циклы распада мира, многие циклы эволюции мира, [вспоминая]: «Там у меня было такое-то имя, я жил в таком-то роду, имел такую-то внешность. Таковой была моя пища, таковым было моё переживание удовольствия и боли, таковым был конец моей жизни. Умерев в той жизни, я появился здесь». Так я вспоминаю многочисленные прошлые обители в подробностях и деталях. Кассапа тоже, до той степени, до которой он пожелает, вспоминает свои многочисленные прошлые обители в подробностях и деталях.
Монахи, до той степени, до которой я пожелаю, я вижу за счёт божественного глаза, очищенного и превосходящего человеческий, смерть и перерождение существ, я различаю низших и великих, красивых и уродливых, счастливых и несчастных, в соответствии с их каммой: «Эти существа, что имели дурное поведение телом, речью и умом, оскорблявшие благородных, придерживавшиеся неправильных воззрений и действовавшие под влиянием неправильных воззрений, с распадом тела, после смерти, рождаются в состоянии лишений, в плохих уделах, в нижних мирах, в аду. Но эти существа, что имели хорошее поведение телом, речью и умом, не оскорблявшие благородных, придерживавшиеся правильных воззрений и действовавшие под влиянием правильных воззрений, с распадом тела, после смерти, рождаются в благих уделах, в небесных мирах». Так, посредством божественного глаза, очищенного и превосходящего человеческий, я вижу смерть и перерождение существ, различаю низших и великих, красивых и уродливых, счастливых и несчастных, в соответствии с их каммой. Кассапа тоже, до той степени, до которой он пожелает, видит за счёт божественного глаза, очищенного и превосходящего человеческий, смерть и перерождение существ, различает низших и великих, красивых и уродливых, счастливых и несчастных, в соответствии с их каммой.
Монахи, за счёт уничтожения умственных загрязнений, прямо [здесь и сейчас] в этой самой жизни я вхожу и пребываю в незапятнанном освобождении ума, освобождении мудростью, напрямую зная и проявляя это для себя самостоятельно. Кассапа тоже, за счёт уничтожения умственных загрязнений, прямо [здесь и сейчас] в этой самой жизни входит и пребывает в незапятнанном освобождении ума, освобождении мудростью, напрямую зная и проявляя это для себя самостоятельно».
Перевод с английского: SV
источник: "Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 674"
Так я слышал. Однажды Достопочтенный Махакассапа пребывал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. И тогда, утром, Достопочтенный Ананда, одевшись, взяв чашу и одеяние, отправился к Достопочтенному Махакассапе и сказал: «Идёмте же, Достопочтенный Кассапа, пойдёмте к жилищам монахинь»{504}.
«Друг Ананда, [лучше] ты отправляйся [сам], ты занят многочисленными обязанностями»{505}.
И во второй раз Достопочтенный Ананда сказал Достопочтенному Махакассапе: «Идёмте же, Достопочтенный Кассапа, пойдёмте к жилищам монахинь».
«Друг Ананда, [лучше] ты отправляйся [сам], ты занят многочисленными обязанностями».
И в третий раз Достопочтенный Ананда сказал Достопочтенному Махакассапе: «Идёмте же, Достопочтенный Кассапа, пойдёмте к жилищам монахинь».
И тогда, утром, Достопочтенный Махакассапа, одевшись, взяв чашу и одеяние, отправился к жилищам монахинь в сопровождении Достопочтенного Ананды. По прибытии он сел на подготовленное сиденье. И тогда группа монахинь подошла к Достопочтенному Махакассапе, они поклонились ему и сели рядом. По мере того, как они сидели там, Достопочтенный Махакассапа наставлял, воодушевлял, вдохновлял и радовал монахинь беседой о Дхамме, после чего встал со своего сиденья и ушёл.
И затем монахиня Тхуллатисса, будучи недовольной, объявила о своём недовольстве так: «Как может Учитель Кассапа помышлять о том, чтобы давать лекции по Дхамме в присутствии Учителя Ананды, мудреца из Видехи. Это ведь всё равно, что торговец иголками помышлял бы о том, чтобы продать иглу изготовителю иголок!»
Достопочтенный Махакассапа случайно услышал, как монахиня Тхуллатисса объявила об этом, и сказал Достопочтенному Ананде: «То есть как это так, друг Ананда? Это я торговец иголками, а ты изготовитель иголок; или, [быть может], я изготовитель иголок, а ты торговец иголками?»
«Проявите терпение, Достопочтенный Кассапа, женщины глупы»{506}.
