Саньютта Никая полностью

И тогда брахман Сундарика Бхарадваджа выбросил те жертвенные остатки в воду, в которой не было живых существ. И когда они были брошены в воду, эти жертвенные остатки зашипели и засвистели, так что пошёл пар и дым^{249}. Подобно тому, как плужный лемех, нагревавшийся весь день, зашипел бы и засвистел, так что пошёл бы пар и дым, если бы его поместили в воду, точно также и те жертвенные остатки, выброшенные в воду, зашипели и засвистели, так что пошёл пар и дым. И тогда брахман Сундарика Бхарадваджа, потрясённый и напуганный, подошёл к Благословенному и встал рядом. Затем Благословенный обратился к нему строфами:

«Сжигая дерево, брахман, не фантазируй,

Что это внешнее деяние приносит чистоту.

Ведь знающие говорят, что чистоты не получить

Тому, выискивает кто её снаружи.

Оставив пламя, что получено из дров,

Я зажигаю, о брахман, один лишь свет внутри.

Всегда сосредоточенный, мой ум сияет,

Ведь я архат, ведущий жизнь святую.

Брахман, несёшь ты самомнения тяжесть на плечах,

Злость – это дым, а пепел – речь, что лжива.

Язык – черпак, а сердце – твой алтарь,

Прирученное эго^{250} человека будет светом.

Дхамма подобна озеру, а нравственность в ней – брод,

Она чиста и добродетельные люди её хвалят,

Здесь омываются великих знаний мастера,

И, не промокнув в нём, на дальний берег переходят.

Истина, Дхамма, сдержанность, святая жизнь,

И Брахмы достижение стоят на середине^{251}.

Лишь праведным, брахман, почтение выражай.

Движимым Дхаммой называю я такого».

Когда так было сказано, брахман Сундарика Бхарадваджа обратился к Благословенному: «Великолепно, Мастер Готама! Великолепно Мастер Готама!... ^{252} …Так Достопочтенный Сундарика Бхарадваджа стал одним из арахантов.

Однажды Благословенный пребывал в стране Косал в определённой части леса. И тогда четырнадцать волов, принадлежащих одному брахману из клана Бхарадваджей, потерялись. Брахман из клана Бхарадваджей в поисках этих волов отправился в ту часть леса, где пребывал Благословенный. Там он увидел Благословенного, сидящего со скрещенными ногами, держащего тело выпрямленным, установившего осознанность впереди. Увидев его, он подошёл к нему и произнёс эти строфы в присутствии Благословенного:

«Вне всяческих сомнений, у отшельника ведь нет

Волов четырнадцати, [что у меня пропали],

Не видел их я уже шесть дней как:

Так потому отшельник этот счастлив.

Вне всяческих сомнений, у отшельника ведь нет

Полей кунжута, что охвачен был болезнью,

Где лишь один остался лист, где два:

Так потому отшельник этот счастлив.

Вне всяческих сомнений, у отшельника ведь нет

Крыс, проживающих в пустом амбаре,

Что радостно танцуют тут и там:

Так потому отшельник этот счастлив.

Вне всяческих сомнений, у отшельника ведь нет

Тех одеял, что месяцев уж семь

Покрыты роем разных паразитов:

Так потому отшельник этот счастлив.

Вне всяческих сомнений, у отшельника ведь нет

Семи дочурок овдовевших, с сыновьями –

Одна с одним, другая аж с двумя:

Так потому отшельник этот счастлив^{253}.

Вне всяческих сомнений, у отшельника ведь нет

Смуглой жены, с лицом с щербинами от оспы,

Которая пинками будит ото сна:

Так потому отшельник этот счастлив.

Вне всяческих сомнений, у отшельника ведь нет

Заимодавцев, что приходят на рассвете,

Кричат ему: «Плати! Плати!»:

Так потому отшельник этот счастлив».

[Благословенный]:

«Вне всяческих сомнений, брахман, у меня ведь нет

Волов четырнадцати, [что у тебя пропали],

Не видел их ты уже шесть дней как:

Так потому, брахман, я счастлив.

Вне всяческих сомнений, брахман, у меня ведь нет

Полей кунжута, что охвачен был болезнью,

Где лишь один остался лист, где два:

Так потому, брахман, я счастлив.

Вне всяческих сомнений, брахман, у меня ведь нет

Крыс, проживающих в пустом амбаре,

Что радостно танцуют тут и там:

Так потому, брахман, я счастлив.

Вне всяческих сомнений, брахман, у меня ведь нет

Тех одеял, что месяцев уж семь

Покрыты роем разных паразитов:

Так потому, брахман, я счастлив.

Вне всяческих сомнений, брахман, у меня ведь нет

Семи дочурок овдовевших, с сыновьями –

Одна с одним, другая аж с двумя:

Так потому, брахман, я счастлив.

Вне всяческих сомнений, брахман, у меня ведь нет

Смуглой жены, с лицом с щербинами от оспы,

Которая пинками будит ото сна:

Так потому, брахман, я счастлив.

Вне всяческих сомнений, брахман, у меня ведь нет

Заимодавцев, что приходят на рассвете,

Кричат что мне: «Плати! Плати!»:

Так потому, брахман, я счастлив».

Когда так было сказано, брахман из клана Бхарадваджей обратился к Благословенному: «Великолепно, Мастер Готама! Великолепно Мастер Готама!... ^{254} …Так Достопочтенный Бхарадваджа стал одним из арахантов.